Ганс-Йозеф Ортайль - Ночь Дон Жуана

— Так-то оно так, но кто же допишет либретто и отрепетирует сцены с актрисами?

— Сначала следует сделать первый шаг, дальше все устроится. Да Понте уехал сегодня утром. Он сказал, что ему пришло письмо из Вены, в котором требуют его возвращения. Якобы он должен написать еще одно либретто. Да Понте помчался в театр и попрощался со всеми. Он проливал слезы и превратил свой отъезд в сентиментальную комедию. Кем он себя возомнил? Неужели он действительно верит, что без него опера не будет иметь успеха? Я считаю иначе, ведь в Праге есть кому заменить его. Синьор Джакомо допишет текст и продолжит репетиции с актерами.

— Ты полагаешь, что он справится?

— Справится? Я еще ни разу в жизни не встречала мужчины, который мог бы справиться с этим лучше, чем он. Если бы ты побывала на его приеме, то согласилась бы со мной. Синьор Джакомо ничего не упускает из виду. Он прекрасно разбирается в том, как расположить к себе людей. Его присутствие сопровождается всеобщим весельем! Синьор Джакомо добавит в оперу то, чего ей недоставало — блеска, красок и темперамента!

— Откуда тебе известно, чего не хватало опере? Разве ты была на репетициях?

— Нет, Боже упаси! Я ни за что не пойду на репетиции, несмотря на то что умираю от любопытства. Буду ждать премьеры. Но я предчувствую, что синьор Джакомо сможет изменить оперу. Уже сегодня он должен снова встретиться с твоим супругом. Кстати, вчера вечером, после этого ужасного происшествия, Моцарт куда-то пропал. Мы всюду искали его. Видимо, он сбежал с приема. Может быть, ему было тяжело слушать, что говорят о да Понте. Но пропал не только он. Со вчерашнего вечера никто не может найти молодую графиню. Я рассказывала тебе о ней? Это младшая дочь графа Пахты. Очень мила и необычайно красива. Отец поместил ее в женский монастырь в Градчанах, но вчера она пришла на прием. К счастью, граф сейчас в Вене. Я ее сразу узнала, хоть графиня и была в маске. Ее красоту не скроет никакой карнавальный костюм. Думаю, что она понравилась и твоему супругу. Они разговаривали так, словно давно знакомы.

— Они не знакомы. Когда мы в начале года заезжали к графу Пахте, его младшая дочь была в Вене. В гостях у братьев.

— Неужели? Я могла бы поклясться, что они давно знакомы. Они болтали, смеялись и все время перешептывались. Ну конечно, Анна Мария так молода и прекрасна. Ей не хватает опыта и новых впечатлений. Монастырь не для нее.

— Что ты хочешь сказать, Йозефа? Ты намекаешь на то, что вчера вечером они сбежали вдвоем?

— Нет, дорогая Констанция. Конечно же, нет. Некоторые поговаривают об этом, но нет никаких доказательств. Ты же знаешь, что на таких приемах много сплетничают. И чаще всего главной темой этих сплетен становится твой супруг.

— Может, он и исчез вместе с графиней. Может быть. Может, Вольфганг хотел поговорить с ней наедине, чтобы им никто не мешал. Почему бы и нет? Ему нужно немного развеяться. Он очень устает.

— Ты права, дорогая. Ему нелегко. Опера, и к тому же новые заботы! Разве не удивительно, что он и тебя взял с собой в Прагу? Супруг носит тебя на руках. Наверное, вы с нетерпением ждете рождения ребенка. И все-таки Моцарту непросто. В конце концов, это его обременяет. Ему было бы намного легче, если бы он приехал сюда один.

— Ты плохо его знаешь, дорогая Йозефа. Один он не справится. Вольфганг очень беспомощен. Он с детства привык, чтобы о нем заботились, кормили и сопровождали. Ему легче творить, если я рядом. Он хочет, чтобы я сидела возле него — так ему легче успокоиться.

— Ты сидишь рядом с ним, когда он пишет музыку?

— Не совсем рядом. Вольфганг должен слышать, что я недалеко. Тогда он доволен.

— Слышать тебя? Что именно он хочет слышать?

— Как стучит мое сердце, дорогая Йозефа. Вольфганг должен слышать биение моего сердца и ничего более. Только мое сердце может его успокоить. В целом мире для него не существует ничего другого. С тех пор как умер отец.

— У него есть сестра.

— Его сестра… Да, у него есть сестра. Но когда он виделся с ней в последний раз? У Вольфганга нет времени, чтобы проведать сестру. У нее тоже свои заботы… Куда мы идем? Мы действительно собираемся так высоко подняться? К самой беседке?

— Тебе не слишком, тяжело, моя дорогая? Мне так хотелось показать тебе беседку, ведь я могу рассказать о ней интересную историю. Но если тебе очень тяжело, то мы поднимемся туда в другой раз.

Констанция остановилась на несколько минут и положила руку на живот. Вообще-то она ожидала, что Моцарт вернется еще утром. Она велела накрыть завтрак в небольшом салоне и с нетерпением ожидала его рассказа. Он умел великолепно подражать людям, их движениям, голосу, речи. Порой ее муж так правдоподобно показывал ход приема, что, казалось, он все это увидел в театре.

Но вместо Моцарта приехала Йозефа! Йозефа, которая так любила вдаваться в подробности. Ей доставляло удовольствие во время болтовни делать колкие замечания. Какое ей дело до всего этого? Она навязывалась, ждала, когда ее спросят и заметят. Позже она начнет сплетничать о Констанции, которая гостила у нее. Или о желании Моцарта проводить время в одиночестве. По ночам, в городе.

— Осталось совсем немного, милая Йозефа. Я справлюсь. В конце концов, ты заинтриговала меня своей историей.

Дальше женщины поднимались молча. Наверху Йозефа открыла дверь беседки и пропустила Констанцию вперед.

— Посмотри, моя дорогая. Неужели ты когда-либо видела более живописный вид?

И это все? Неужели Йозефа хотела показать Констанции этот вид? Вольфганг не переносил, когда при нем воспевали природу. И она, Констанция, не любила этого.

— Вид великолепен, Йозефа. Я уже несколько раз просила Вольфганга, чтобы он поднялся со мной сюда, где мы могли бы насладиться пейзажем. Но он не хочет — вместо этого ему нравится спускаться в долину. Вольфганг сказал, что никто не заставит его подняться наверх. Все дело в том, что ему не нравится любоваться природой. Я открыла тебе его тайну. Ты понимаешь, что мне не хотелось бы, чтобы об этом узнали. Вряд ли кто-нибудь сможет понять, почему великий композитор не любит природу.

Йозефа безмолвно уставилась вдаль. Что с ней? Неужели все из-за этого вида?

— О Боже, мне кажется, что я допустила ошибку. Я привела твоего мужа сюда, потому что очень горжусь своей беседкой. Я построила ее с единственной целью — чтобы Вольфганг мог творить здесь и наслаждаться этим видом. Для него же это ровным счетом ничего не значит. Он забивается в самый темный угол и прислушивается к биению твоего сердца.

— Но Йозефа! Кто бы мог подумать? Ты построила беседку ради Вольфганга? Это должно ему польстить. Он будет приятно удивлен. И я даже знаю, как нам заставить его прийти сюда!