Николь Галланд - Месть розы

Жуглет издала нетерпеливый, взволнованный звук и начала выбираться из очереди.

— Значит, не клянешься.

— Клянусь невинностью моей сестры, — быстро прошептал Виллем, и Жуглет замерла. — И клянусь собственной жизнью, что на нашу дружбу никак не повлияет то, о чем мне стало известно.

— Это невозможно, но я высоко ценю твои добрые намерения, — прошептала она так тихо, что он еле-еле расслышал.

Дама с костлявым задом закончила возиться у тазика и отошла. Жуглет слегка подвинулась, чтобы Виллем мог вымыть руки рядом с ней. Когда она подняла на него глаза, на ее лице играла знаменитая усмешка Жуглета, и вот уже перед Виллемом снова был жизнерадостный придворный музыкант, пусть и не слишком мужественный внешне, но, безусловно, с замашками истинного мужчины.

— Тебе пора занять свое место: большая игра вот-вот начнется.

— Какая игра? Жуглет подмигнула ему.

— Ты еще не догадался? Конрад знает, что тебе нужна покровительница, вот и собрал тут целую орду. Чтобы нести ее образ в своем сердце, чтобы очищать и облагораживать душу, предаваясь возвышенной любви, чтобы давить в себе плотское влечение, терзаясь вместо этого от ревности. На манер тех идиотов-рыцарей, которых я воспеваю. Подцепи кого-нибудь побогаче.

Виллема это сообщение явно напугало.

— Так даму сердца не ищут.

Жуглет, посмеиваясь, протянула руку за надушенным розмарином полотенцем.

— Не забывай, Виллем, он ведь просто старается воплотить в жизнь твои собственные фантазии. Поэтому не стоит капризничать из-за мелких деталей.

— Мои фантазии? — Виллем тоже взял у девочки полотенце. — Скорее, твои, если уж на то пошло. Лично я хотел бы иметь жену.

Жуглет, явно забавляясь, махнула рукой.

— Да-да, конечно, все в свое время… но сначала рыцарю требуется недоступная дама. Чтобы потом, когда друг-менестрель, стремясь обессмертить его, будет складывать о нем песни, рыцарь выглядел бы в них страдающим и романтическим. И вот тебе предоставляется шанс найти такую.

Не обращая внимания на испуганное выражение лица Виллема, Жуглет проскользнула в дальнюю часть зала.

Трапеза, как и весь этот день, оказалась самой странной в жизни Виллема. Глядя через пространство зала на Жуглет, он видел одновременно двух людей. Иногда ему не верилось, что там сидит женщина, а иногда его поражало, почему другие не в состоянии разглядеть под маской истину, в особенности когда она флиртовала с женщинами и дерзила мужчинам.

И сама трапеза протекала необычно: под различными, не слишком убедительными предлогами все присутствующие дамы по очереди покидали свое место, обходили вокруг столов, приседали в реверансе перед королем и, соответственно, Виллемом, а потом возвращались к своим усердно жующим, бессловесным супругам. Фактически для него была устроена настоящая выставка претенденток, и, похоже, мужья ничего против этого не имели. Так называемая куртуазная любовь обычно носит характер адюльтера и не имеет никакого достойного завершения. И тем не менее подбор дамы сердца путем такого сговора смущал Виллема. Предполагалось, что встреча двух сердец должна произойти по велению Судьбы или Бога. После того как завершающее угощение в виде инжира и фруктов было съедено и столы опустели, Конрад подмигнул Виллему.

— Как тебе наши придворные дамы?

Виллем вежливо улыбнулся.

— Что-то их многовато сегодня.

— О, ты заметил, да? — усмехнулся Конрад. — Это наш маленький друг постарался.

Он кивнул на Жуглет, которая придвинулась к герцогине Швабии и нашептывала ей на ухо что-то такое, от чего та залилась краской.

Внезапно Конрад с дружеской бесцеремонностью повернулся к Павлу, как будто не он только что просидел весь обед спиной к нему.

— Жуглет определенно неравнодушен к женщинам, ты не находишь?

— Слишком уж нахально он проявляет свое внимание, — ответил Павел.

Виллем резко выпрямился и сказал:

— Никогда не видел, чтобы он вел себя неприлично с женщиной.

Конрад расхохотался и несильно ткнул его в грудь.

— Еще как вел! Жуглет — дьявол во всем, что касается его вожделения. Настоящий хищник, несмотря на свою молодость и субтильное сложение.

Догадываясь, каков скрытый мотив Конрада, Виллем благоразумно воздержался от дальнейших комментариев.

— Хищник наподобие Николаса? — вкрадчиво уточнил Павел.

Король подчеркнуто проигнорировал замечание брата.

— Виллем тоже дьявол в этом смысле, — продолжал он. — Рыцарское поведение имеет одну цель — обмануть мужей. Разве не так, Виллем? Ты прекрасно знаешь, что говорят о мужчинах с таким носом, как у тебя! Какая из этих красавиц заставила твое сердце воспламениться?

Виллем обежал взглядом коллекцию собранных в зале приятных дам, но не сумел никого выделить.

— Все они выглядят… многообещающе, — послушно ответил он, постаравшись придать голосу блудливое звучание, в чем, однако, не слишком преуспел.

— Да, они такие, — улыбнулся Конрад. — Посмотрим, сдержат ли они свои обещания.

Он хлопнул в ладоши, и в зал вошел камергер, громко наигрывая на маленькой дудке марш. За ним по двое в ряд шли оруженосцы, неся украшенные резьбой позолоченные сундуки. Сундуки поставили в центре зала, под самой большой люстрой.

— В честь выдающегося Виллема из Доля, проявившего вчера такие благородные качества на турнирном поле, — объявил Конрад, — мне пришло в голову облагодетельствовать достопочтенных дам нашего двора. Ну-ка, мальчики, откройте крышки сундуков.

Оруженосцы так и сделали. Достопочтенные придворные дамы восторженно завизжали.

Сундуки были набиты великолепными платьями и другой одеждой: тут были роскошные шелка, парча и прочие причудливые, экзотические ткани; окаймленные золотом рукава; шелковые и кожаные пояса — короче, наряды, которые трубадуры могли бы воспевать часами. Некоторые из мужей помоложе выглядели испуганно, узнав содержимое сундуков: это были те самые «костюмы», которые во время летнего разгула Конрада надевали приглашенные им проститутки. Поскольку в летнем лагере их надевали совсем ненадолго, они были мало изношены и могли сойти за новые.

— Сегодня я великодушен, как король Артур, — воскликнул Конрад, перекрывая ахи и охи женщин, столпившихся вокруг сундуков. — Берите, сколько пожелаете. Джентльмены, помогите им.

Виллем, сидя рядом с императором, увидел, что Жуглет тоже бродит между сундуками, критическим взором изучая их содержимое. Вот ее рука залезла в один из сундуков и вынырнула оттуда с туникой из красного шелка. Рукава и воротник обильно украшало золотое и серебряное шитье, а сама туника была отделана горностаем. Жуглет очень женственным движением подняла ее. Туника была большая и отнюдь не самая роскошная по сравнению с другими нарядами в сундуках, но, безусловно, придавала женственный вид тому, кто надевал ее.