Поль Феваль - Странствия Лагардера

– Никоим образом, монсеньор…

– Тогда Дюбуа сейчас все вам объяснит. Я же ненадолго оставлю вас, а по возвращении дополню его рассказ.

Дюбуа скорчил недовольную гримасу, хотя и понимал, что противоречить регенту бесполезно.

– Раз вашему высочеству так угодно… – пробурчал он.

– Вот-вот, именно угодно… И слышишь, аббат, расскажи ему все без утайки. Не скрывай ничего, ни одного имени.

После ухода регента аббат Дюбуа некоторое время хранил молчание, а затем, с трудом скрывая свою досаду, принялся посвящать Шаверни в подробности заговора. Обрисовав ему цели заговорщиков и избранные ими средства, он назвал прови­нившихся дворян. К своему великому удивлению, Шаверни уз­нал, что, если бы Гонзага не пришлось спешно покинуть Францию, он оказался бы замешан в заговоре.

– И чем все это кончится? – спросил маркиз.

– Внутри страны – несколькими показательными казня­ми; за ее пределами – войной с Испанией.

– Вот прекрасный повод, чтобы вручить мне патент лей­тенанта королевских мушкетеров, – рассмеявшись, заметил Шаверни. – Я как нельзя лучше подхожу для этого звания, дело только за пятьюдесятью тысячами ливров, чтобы запла­тить за него.

– Вы слишком далеко заходите в своих честолюбивых планах, молодой человек. Регент посылает вас в Мадрид с од­ной-единственной целью: вы должны передать Сент-Эньяну приказ его высочества немедленно вернуться в Париж.

– И если этот юноша справится со своей миссией, – прервал аббата появившийся на пороге кабинета Филипп Орле­анский, – то я не вижу, что может помешать ему стать мушкетером короля… А ты сам разве не мечтаешь об епископской митре? Клянусь честью, Шаверни лучше управится с мушке­том, чем ты с епископским посохом!

Подобные шуточки были не во вкусе аббата. Не привыкнув стесняться в выражениях, он не преминул ответить регенту в том же тоне:

– И историки запишут, что регент Франции не умел вы­бирать ни офицеров для своей армии, ни князей церкви…

– А также, – подхватил Шаверни, – что для вступле­ния в полк мушкетеров надо уметь владеть шпагой, а для полу­чения митры достаточно всего лишь ловко… пользоваться близостью к трону.

Маркиз вовремя запнулся, и оскорбительные слова, кото­рые впоследствии могли ему дорого обойтись, так и не сорва­лись с языка. Ибо если сейчас он чувствовал за собой поддержку регента, никогда не упускавшего случая унизить Дюбуа, то впоследствии министр наверняка нашел бы множест­во оснований, чтобы упрятать его в Бастилию.

– Прикажи приготовить паспорт для Шаверни, – про­изнес Филипп Орлеанский. – Он уедет сегодня вечером. И пусть ему выдадут тысячу ливров из моей казны.

Юный маркиз с поклоном поблагодарил регента:

– Что я должен сделать, чтобы оправдать доверие вашего высочества?

– Вы сообщите господину де Сент-Эньяну, что через пять дней герцог Селамар будет арестован и заключен в тюрь­му. Если наш посол желает избежать подобной участи, то ему надлежит как можно скорее покинуть Мадрид и Испанию.

– Этого слишком мало, монсеньор, чтобы заслужить чин лейтенанта.

– Вы не знаете, что ожидает вас в дороге. Самое глав­ное – как можно быстрее добраться до Мадрида. Но у вас имеется еще одно поручение, исполнение которого является для меня не менее важным: речь идет о том, чтобы за неделю разыскать шевалье де Лагардера и мадемуазель де Невер. По­иски эти наверняка будут сопряжены с опасностями и риском для жизни. К тому же я не могу дать вам на них больше вре­мени, ибо ровно через неделю мы начнем военные действия против его католического величества. К этому дню вы должны вернуться в Байонну и сообщить принцессе Гонзага все, что вам удастся узнать о ее дочери. Затем вы отправитесь в ар­мию, на передовую. Там вы получите свой патент, вступите в полк господина де Риома[49] и станете сражаться под командой маршала Бервика[50].

– Благодарю вас, монсеньор, – ответил Шаверни, скло­нившись к руке регента. – Я выполню свой долг.

Повернувшись к аббату Дюбуа, Филипп Орлеанский объ­явил, что принцесса Гонзага вместе с юным Наваем завтра уез­жает на границу; до Байонны их будет сопровождать эскорт из четверых мушкетеров.

Аббат поджал губы, недовольный тем, что регент принял решение, не посоветовавшись с ним, однако ему ничего не оста­валось, как отправиться готовить паспорт и распорядиться организовать подставы. Дюбуа уже собрался уходить, когда Филипп Орлеанский остановил его:

– Это еще не все… Я также хотел бы видеть в нашей ар­мии шевалье де Лагардера, ибо он один стоит целой роты. А для того, чтобы он мог полностью проявить себя, мы сделаем его графом…

– Графом?! – воскликнул Дюбуа.

– А ты разве против, аббат?

Аббат не ответил.

– В жалованной грамоте следует указать, что отныне ше­валье де Лагардер носит титул графа. Сегодня же вечером при­кажи занести его в книгу д'Озье[51], чтобы завтра принцесса Гонзага смогла увезти грамоту с собой. Она сама и вручит ее нашему храбрецу. Такова моя воля!

– Гонзага был один, – проворчал Дюбуа, – а на ос­вободившееся место сразу ринулся десяток новых куртизанов…

–…Предпочитающих держаться подальше от двора, – парировал Шаверни. – Ибо они хотят делами отблагодарить за оказанные им милости. А останься они в Париже, вы бы наверняка постарались погубить их.

– Не забывайте, сударь, – ехидно предупредил аббат, – что если вы не поторопитесь, то не только Сент-Эньян, но и вы сами очутитесь за решеткой. А испанская тюрьма – не то место, где раздают офицерские патенты.

Маркиз, явно издеваясь, низко поклонился Дюбуа, и ре­гент не смог удержаться от смеха.

– Будьте спокойны, я приеду вовремя, – язвительно от­ветил аббату Шаверни. – Желаю и вам, милостивый госу­дарь, вовремя завладеть вожделенной митрой. Надеюсь, что к моему возвращению вы уже научитесь раздавать благословения. Обещаю, что я первым попрошу его у вас.

– Замолчите, Шаверни, – воскликнул регент, – а то господин Дюбуа решит потребовать у меня сразу кардиналь­скую шляпу.

Дюбуа окинул своих собеседников насмешливым взором, и губы его скривила презрительная улыбка.

Сам он уже не раз думал о том, что кардинальский пурпур пришелся бы ему как нельзя кстати. Кардинальская мантия – надежная защита от любопытных взглядов и злых сплетен, а Дюбуа, как известно, был далеко не безгрешен.

Однако в данную минуту он счел нужным молча удалиться.

Спустя два часа маркиз, переговорив с принцессой Гонзага, мчался по дороге в Мадрид. Его сопровождал один-единствен­ный слуга.

В глубине души Шаверни потешался не только над Дюбуа, но и над самим собой. Ведь просьба сделать его лейтенантом мушкетеров пришла ему в голову исключительно из-за желания позлить аббата. Мы-то знаем, что маленький маркиз желал од­ного: как можно скорее разыскать Лагардера, Аврору де Невер и Флор.