Югославия в огне - Ольга Ивановна Обухова

Далмацию практически закрыт – итальянцы очень неохотно выдают разрешения на поездки на курорты Адриатики. Боятся, видимо, что мы их похитим у них, если соберемся там в достаточном количестве.

– Скажите, а разве богачей все эти ограничения тоже коснулись? Я имею в виду богатых дам в мехах и с крошечными собачками, и с кучей багажа в сопровождении уверенных в себе мужчин с толстыми сигарами, которых мы видели в фильмах про «Восточный экспресс». Неужели они изменили своим привычкам и безвылазно томятся дома?

– Эти люди, конечно, все еще путешествуют – хотя места английских лордов и богатых американцев заняли в основном немецкие и итальянские аристократы. Но их все равно стало значительно меньше, и путешествуют они реже… да и не видят они особого смысла тащиться в Стамбул – сейчас там нет ничего интересного и привлекательного. Но в целом это, конечно, лишь жалкие ручейки по сравнению с прежней полноводной рекой, когда каждый такой поезд представлял собой целый ювелирный магазин в сочетании с модным магазином «от-кутюр» на колесах. – На лице Горана показалась странная блуждающая улыбка. – Но зато в последнее время появился новый тип путешественников, свободно пересекающих все границы. Вы даже и представить не можете, что это за люди…

Диана спустилась в теперь уже хорошо знакомую ей крипту собора с громко бьющимся сердцем. Она не знала, как отреагирует Петр Ковалев на ту новость, которую она готовилась преподнести ему.

– Почему ты запросила экстренную встречу? – встревоженно посмотрел он на нее. – Что-то случилось?

– Мне кажется, я нашла способ попасть в Австрию.

Его лицо осветилось радостью:

– Молодчина! Я весь внимание!

– Боюсь только, этот способ вам не понравится…

– Мы здесь не в благородных девиц играем. Выкладывай!

Диана почувствовала, как краска залила ее лицо. Слава богу, что в царившем в крипте полумраке это было не особенно заметно.

– В общем, к настоящему моменту среди руководства вермахта и СС сформировалось устойчивое убеждение, что для того, чтобы солдаты и офицеры эффективно воевали, а лагерная стража СС хорошо выполняла свои обязанности, им всем нужно…

– Каждый день читать по отрывку из «Майн кампф»? – не выдержал Ковалев. – Извини, что перебил – но к чему это длинное вступление?

– Без него вы не схватите сути… Итак, сформировалось убеждение, что солдатам и офицерам нужно обеспечить беспрепятственный доступ к… женщинам. Для этого в вермахте почти при каждой части создали полевые бордели, которые передвигаются вместе с ней как при наступлении, так и при отступлении. А в тылу разместили стационарные тыловые бордели, где могут расслабиться военные, приезжающие в отпуск с передовой.

Ковалев не смог сдержать улыбки:

– Крупнейшим тыловым борделем вермахта стал Париж… немцы практически весь его центр превратили в один большой бордель. Причем устроили все с чисто немецкой дотошностью и склонностью к мелочному порядку – есть заведения для офицеров, для высших офицеров, для унтер-офицеров, сержантов и для простых солдат. Правда, некоторый хаос в этот порядок вносят уличные проститутки, которые, как и в старые добрые времена, продолжают обслуживать всех клиентов подряд, независимо от звания и положения в военной иерархии.

Диана укоризненно покачала головой:

– Вы опять меня сбили… Бог с ними, с француженками – поговорим лучше о немках. Они изначально шли работать в военные бордели не за деньги, а из патриотических побуждений – считая, что вносят свою лепту в победу великой Германии. Эта работа считалась очень почетной, а критерии отбора в бордели поначалу были очень строгими: девушки должны были быть ростом не ниже 175 см, обязательно светловолосые, с голубыми или светло-серыми глазами и обладать хорошими манерами. А в офицерских публичных домах имели право работать исключительно немки, выросшие во внутренних, исконно германских землях – немок из фольксдойче туда и близко не подпускали. Но со временем немок из внутренних районов Германии перестало хватать – кто-то заболел сифилисом, кто-то устал от этой работы, кто-то забеременел. Да и сама немецкая армия непомерно разрослась, и чтобы набрать достаточно женщин при существующей норме одна проститутка на 20 летчиков, на 50 полевых офицеров вермахта, на 75 сержантов и одна на 100 солдат, прежние строгие критерии отбора пришлось значительно смягчить. Теперь следят лишь за тем, чтобы внешность девушки была более-менее близка к арийским нормам и чтобы у нее отсутствовали видимые уродства. И набирают их уже и из фольксдойче, и из всех национальностей, которые немцы считают близкими к арийской – из жителей Прибалтики, из финнов, жителей Северной Италии и из венгров, признанных «расовыми соседями» арийцев.

– Да, война, которая перемалывает миллионы людей в пыль, заставляет даже немецких фанатиков быть гибче…

– Крупнейшие тыловые бордели Германии поблизости от нас находятся в Вене, Граце, Зальцбурге и Мюнхене. И сейчас именно туда направляется значительное число новых работниц из числа живущих в Югославии фольксдойче. Женщин привлекает высокое жалованье, страховка, сытный паек, часть которого они даже отсылают домой родным, возможность носить униформу сотрудницы солдатского борделя. Им мгновенно оформляют все необходимые проездные документы. И едут они туда через Загреб.

– Так, так, так… – Ковалев в волнении забарабанил пальцами по скамейке.

– Надо найти и организовать такую группу женщин. И добиться, чтобы их в поездке в Австрию сопровождал зубной врач со своей ассистенткой – чтобы можно было привести их внешность в порядок, максимально приблизив ее к арийской. Ведь одним из критериев арийской внешности как раз и является безупречная белозубая улыбка…

Криминальный советник Ганс Хельм, занимавший должность атташе по вопросам полиции и безопасности в посольстве Германии в Загребе, сидел в просторном кабинете, который до этого занимал штурмбаннфюрер СС Вильгельм Бейзнер, и внимательно вчитывался в разложенные перед ним бумаги.

Бывший хозяин этого кабинета Бейзнер, не сошедшийся характером с послом Каше и в конце концов выдавленный им из Загреба, несмотря на всю поддержку Гиммлера, сейчас находился в Ливии и работал с представителями арабских племен, готовя из них агентов, которых забрасывали в тыл англичан для проведения взрывов и диверсий. По слухам, эта работа не приносила особенной пользы, поскольку сброшенные с самолета арабы куда-то бесследно исчезали. Или, говоря проще, разбегались. А Бейзнер уже дважды переболел лихорадкой и так и застрял в звании штурмбаннфюрера. Ганс Хельм не собирался повторять его ошибок, и уж тем более менять комфортабельный Загреб на пыльную палатку в арабской пустыне. Поэтому он никогда не спорил с послом и особенно тщательно проверял все документы, которые должен был визировать или подписывать.

«Что за чертовщина? – подумал он, пробегая глазами очередной документ. – Три сестры, и все хотят работать в военном борделе в Вене. И