Путеводитель по Средневековью: Мир глазами ученых, шпионов, купцов и паломников - Энтони Бейл

«природное» совершенство. Индия – манящая, роскошная, наполненная почти бесконечным разнообразием, восприимчивая – выступала своего рода лабораторией воображения. Рассказ Мариньолли об обращенном брамине подразумевал, что за пределами Европы существовала готовая принять проповедь католических миссионеров публика.

СОВЕТЫ ТЕМ, КТО ОТПРАВЛЯЕТСЯ ИЗ ТАНЫ В ХАНБАЛЫК ПО ТОРГОВЫМ ДЕЛАМ (ОК. 1340)

1. Вы должны отпустить бороду.

2. В Тане следует найти себе драгомана. Не пытайтесь сэкономить и не нанимайте плохого драгомана.

3. Вы разумно поступите, если наймете не менее двух надежных слуг-мужчин, знакомых с языком татар.

4. Если купец желает взять с собой из Таны женщину, он может это сделать, ну а если не желает, то делать это не обязан. Впрочем, с женщиной будет гораздо удобнее. Если купец должен взять с собой женщину, лучше, если она будет знать половецкий язык.

5. На дорогу из Таны в Астрахань возьмите провизии, то есть муки и соленой рыбы, на двадцать пять дней. Мяса на всем протяжении этого пути будет вдоволь.

6. Дорога из Таны в Катай, по словам ездивших там купцов, совершенно безопасна – и днем и ночью. Но если купец по дороге туда или обратно умрет, то все, ему принадлежащее, реквизирует правитель той страны и этим имуществом завладеют чиновники правителя. То же случится, если купец умрет в Катае. Но если с купцом будет его брат или близкий друг и товарищ, который назовется братом, то имущество покойного передадут такому человеку и оно будет спасено.

7. Всех христиан из стран к западу от Румынии называют здесь «франками».

Глава 12

Все дороги ведут в Ханбалык

Каракорум. – Ханбалык. – Янчжоу. – Чипангу

Монахи аббатства Девы Марии в английском Йорке укрепляли свой дух чтением книг о мире за стенами обители. В этом монастыре, ныне превратившемся в орошаемые дождем руины, в XIV веке жило до полусотни братьев-бенедиктинцев. Чтение и переписывание книг занимали главное место в их жизни, трудом этим они славили Господа и почти все время между службами в большой сводчатой церкви посвящали изучению книг. Одним из ценнейших в монастырской библиотеке томов была недавно приобретенная «История Монгалов, именуемых нами Татарами» (History of the Mongols), написанная на пергаменте убористым почерком, черными чернилами, с красными и синими инициалами.

Монахи из Йорка читали о жизни монголов с восхищением, страхом и трепетом. Татарин может взять себе столько жен, сколько «может содержать: иной сто, иной пятьдесят, иной десять»[104]. А татарки носят на голове «нечто круглое, сделанное из прутьев или из коры… и этот убор нашит на шапочку, которая простирается до плеч… Без этого убора они никогда не появляются на глаза людям, и по нему узнают их другие женщины. Девушек же и молодых женщин с большим трудом можно отличить от мужчин, так как они одеваются во всем так, как мужчины»[105]. Татары живут в шатрах из войлока и жердей. Поклоняются они «идолам из войлока, сделанным по образу человеческому… или из шелковой ткани»[106], которым подносят «прежде всего молоко всякого скота, и обыкновенного и вьючного»[107]. Чтобы отметить для себя и будущих читателей особенно примечательные места, монахи из Йорка рисовали на полях маленький крест, иногда – указующий перст (маникулу).

Йоркский список был новым, текст – нет: его составил достойный монах Джованни Плано Карпини (Иоанн дель Плано Карпини), примерно веком ранее посетивший страну монголов и встретившийся с их предводителем, великим ханом Гуюком (ум. 1248). Карпини добрался до самого ханского двора в Каракоруме, отстоявшего на 9000 км от папского дворца в Риме. Он один из первых известных нам здесь гостей с Запада. Карпини оставил «Историю Монгалов…», в которой описал пережитое им. Эта книга дала Западу множество ценных сведений о монголах – народе, владевшем миром восточнее Европы, от Киева и до самого Пекина.

Карпини ехал еще с двумя францисканцами – Стефаном Богемским и Бенедиктом Поляком. В 1245 году Карпини и Стефан выехали из французского Лиона, а в польском Вроцлаве к ним присоединился Бенедикт. Вместе они отправились на восток и переносили голод и жажду, жару и холод и прочие лишения. Папа римский Иннокентий IV поручил монахам «обследовать все в совокупности и тщательно осмотреть каждую подробность»[108], чтобы составить полный отчет о монголах. Монахи везли «царю и народу татар» папскую буллу с требованием полностью прекратить нападения на христианские страны и отказаться от преследования христиан. Миссия Карпини отправилась после вторжений в Польшу и Венгрию монголов, которые к началу 1240-х годов дошли на западе до Легницы в Силезии (совр. Польша) и до Трогира на побережье Далмации (совр. Хорватия). Таким образом, монахи выступали послами христианского мира, стремившимися понять врага, который, как многие считали, готовился захватить Европу целиком.

Уже в городке Каневе на Днепре Стефан заболел и не смог продолжить путь. На протяжении почти полугода Карпини и Бенедикт ехали по землям татар. В начале книги Карпини подытожил свое впечатление: «И, чтобы сделать краткое заключение об этой земле – она велика, но в других отношениях, как мы видели собственными глазами (так как странствовали по ней, ездя кругом, пять месяцев с половиной), гораздо хуже, чем мы могли бы высказать[109]. Никакого удовольствия от того, что им пришлось покинуть Европу, эти люди не испытывали. Однако перенесенные в пути невзгоды способствуют познанию, и Карпини неоднократно подчеркивает: то, что он лицезрел, достойно доверия и поучительно.

Джованни Плано Карпини и Бенедикт Поляк были неутомимыми путешественниками и оставили записки о странствиях, причем Карпини многословен, категоричен и проницателен, тогда как рассказ Бенедикта (продиктованный в Кельне после возвращения) – краток, прерывист и объективнее по тону. Оба свидетельства появились в результате активности францисканцев и доминиканцев в стране монголов в 1240-х годах, когда военная мощь степняков явно вызывала у европейцев смятение. Монголы в тот момент вели войну по меньшей мере на три фронта: не только с христианскими государями Польши, Моравии и Венгрии, но и с анатолийскими турками-сельджуками, а также с аббасидскими правителями Египта, Ближнего и Среднего Востока. До нас дошли многочисленные свидетельства того времени, когда «шелковые пути» через Азию кишели купцами, миссионерами и послами, пытавшимися постигнуть, кому именно принадлежит власть в стремительно меняющемся мире. Так что Карпини и Бенедикт Поляк – путешественники необычные, но не уникальные. Они упоминают, что в пути встретили множество людей: купцов из Акры, Константинополя, Генуи и Венеции, поверенных из Багдада и Кореи, государей – например, грузинского царя Давида VI Нарина (1225–1293), [армянского государственного деятеля] Смбата Спарапета (1209–1276) и владимиро-суздальского великого князя Ярослава Всеволодовича (1191–1246). Карпини рассказывает, что Ярослава вызвали в Каракорум, где его отравила мать великого хана: князь «…занедужил и умер спустя семь дней, и все тело его удивительным образом посинело»[110].

Дорога привела Карпини сначала к хану Бату (Батый, ум. 1255), основателю огромной Золотой Орды, хозяину большей части территории современной Украины и юга России. После этого Карпини (через Аральское море, озеро Улюнгур и Алтайские горы) отправился к кузену Бату – самому «великому императору» Гуюку.

Карпини и Бенедикт планировали свое путешествие на ходу, объезжая христианских правителей Центральной Европы и собирая охранные свидетельства и рекомендательные письма. Эти государи, кроме того, снабдили их припасами и бобровыми шкурками: путешественникам следовало ожидать в пути поборов. В Киеве Карпини и Бенедикт обсудили вероятный маршрут с представителями местной знати. Те отговорили их ехать на собственных лошадях: «Если мы поведем в Татарию тех лошадей, которые у нас были, то они все могут умереть, так как лежали глубокие снега, и они не умели добывать копытами траву под снегом, подобно лошадям татар, а найти им для еды что-нибудь другое нельзя, потому что у татар нет ни соломы, ни сена, ни корму»[111]. Путешественники оставили их и взяли взамен местных лошадей и охрану. В обширных степях за Днепром и Доном путешественники, скача от рассвета до заката, а нередко и по ночам, меняли лошадей от трех до семи раз в день. Им снова и снова приходилось накладывать повязки на ноги, натертые от постоянного пребывания в седле. В дни поста пищей им