Корнеслов - Дмитрий Вилорьевич Шелег

пристани вперемешку с жильем.

Единственными капитальными были большой трехэтажный особняк из красного кирпича да каменный мост через реку.

* * *

Тимофей показал на здание:

– Это особняк купцов братьев Чупаевых. Вся Соснинская пристань им принадлежит.

После 1830 года было налажено пароходное сообщение между Великим Новгородом и Ладогой. А намного раньше, еще при Петре I, от Санкт-Петербурга до Соснинской пристани была прорублена просека, по которой уже недавно, в 1851 году, была проложена первая российская железная дорога из Санкт-Петербурга в Москву – Николаевская, в честь императора Николая I. Тогда Соснинскую пристань стали называть Волхов Мост.

Поэтому Волхов Мост на пересечении железнодорожного и водного путей стал важным перевалочным пунктом и для грузов, и для пассажиров.

* * *

Прямо у гавани действительно был базар.

Тихомир вспомнил прошлые уроки и решил блеснуть:

– Тимофей, вот ты объяснял нам, что слово торг происходит от слова торгать, а оно от слова тру, потому что там, где многолюдно, там люди торгаются, трутся между собою.

Тимофей согласно кивнул.

Тихомир прищурился:

– Так вот теперь я хочу тебя поучить! Слово базар пошло от названия ступней человека, которые раньше назывались базами – на базах базируется, стоит все тело.

На базаре продают и покупают, стоя на базах – на ногах, иначе говоря – с ног. И слово базарить означает болтаться по всему базару, торгуясь да прицениваясь.

Тимофей рассмеялся:

– Ну, ты, Тихомир, тертый калач!

* * *

Возвращались они с калачами.

Пока шли, Тимофей рассказывал:

– Калач, или колач, вероятно, от слова коло или колесо, потому что этот пшеничный хлеб делают обычно в виде кольца с небольшим отверстием или в форме замка с дужкой.

Марфа подняла руку с калачом вверх:

– Замок!

Тимофей кивнул и посмотрел на Тихомира:

– А теперь я тебя поучу. Еще в Древней Руси калачи выпекали в форме замка с круглой дужкой. Горожане нередко покупали калачи и ели их прямо на улице, держа за эту дужку, или ручку. Из соображений чистоты саму ручку в пищу не употребляли, а отдавали ее нищим либо бросали на съедение собакам. А про тех, кто не брезговал ее съесть, говорили: дошел до ручки. И сегодня выражение дойти до ручки значит совсем опуститься, потерять человеческий облик.

* * *

Всадник на вороном жеребце пристально наблюдал за путешественниками.

* * *

Поднявшись к мосту, он достал из раструба левого ботфорта кинжал с серебряной рукояткой. Резанув полоску ярко-красной подкладки плаща, он бантом завязал ее на невысокой березке с правой стороны моста.

Эпизод 2. Санкции

29 июня 1862 года, река Волхов

Рядом с уже загруженной лодкой стоял какой-то незнакомый крупный мужчина, судя по одежде – из торговых.

Он о чем-то разговаривал с лодочником.

* * *

Марфа насторожилась при виде незнакомца и плотнее прижала к себе Петра.

Тихомир вопросительно посмотрел на Тимофея, и тот кивнул Илье.

* * *

Илья вразвалочку подошел к беседовавшим.

Он поравнялся плечом с незнакомцем, который был одного роста с ним, нахмурился для острастки и, глядя прямо в глаза, спросил:

– Ты чей будешь?

Тот, не отведя глаз, спокойно ответил:

– Чупаевых. Приказчик я ихний.

Лодочник выступил вперед:

– Да, знаю я его – Матфей. Вестимо, не первый раз подвожу.

Илья перевел взгляд на лодочника.

Тот стушевался:

– И щас просит до Грузино подкинуть. По пути, вестимо. Да и без поклажи он.

Илья взял лодочника под локоть и отвел в сторонку:

– Так договор был попутчиков не брать.

Лодочник пожал плечами:

– Так то ж не чужой какой, вестимо.

Илья кивнул и поспешил к Тимофею.

* * *

Приказчик Матфей оказался разговорчивым, но ничего не выспрашивал, а больше рассказывал сам.

* * *

– Родом я тутошний – из деревни Чудово. Слыхали, нет? Раньше на этих землях племя такое проживало – Чудь. Потому что река наша Волхов – чудная! – начал разговор Матфей.

Тихомир улыбнулся ему: «Чудная да волшебная».

* * *

Матфей указал на рукотворную гавань рядом с мостом – прямоугольник длиной не меньше пятидесяти саженей вглубь берега и шириной под тридцать, добротно выложенный вдоль берега булыжником.

– В эту присталь приходили корабли Ганзейского торгового союза и вели торговлю на берегу.

История торговых союзов уходит в далекое прошлое.

Ганзейский союз со столицей в германском Любеке был крупным политическим и экономическим союзом торговых свободных городов Северо-Западной Европы, который просуществовал на протяжении пяти столетий – с середины XII века до середины XVII века.

На пике могущества его влияние простиралось от Венеции на юге до Бергена на севере и от Лондона на западе до Великого Новгорода на востоке. Ганзейские корабли добирались до Архангельска, Лиссабона и Рейкьявика, до самых далеких портов Средиземного моря. С Ганзой были вынуждены считаться немецкие курфюрсты, французские короли, шведские ярлы и русские князья. В регистр Ганзы были включены около ста шестидесяти городов, из них около ста – портовых, а под ее влиянием находилось до трех тысяч населенных пунктов.

Русско-ганзейская торговля также имеет давние корни.

Еще в 1163 году она закрепилась в привилегиях, и в первую очередь это было освобождение от пошлин: «Новгородцам в становищи на Готском береге бес пакости в старый мир». В свою очередь ганзейцы вели беспошлинную торговлю на новгородских и псковских землях.

Один из первых известных договоров Великого Новгорода с Любеком был составлен от имени князя Александра Невского, его сына Дмитрия, посадника Михаила, тысяцкого Жирослава и всех новгородцев в 1260 году.

Тихомир спросил Матфея:

– А чем торговали-то?

Тот охотно ответил:

– Да много всего было. Мы им много мехов продавали. Сами-то привозили их с Белого моря, Приуралья и даже с далекой Югры. Там-то зверя много били да меняли на оружие да безделушки всякие.

Воск и мед продавали. Воск на свечки шел – очень ценный товар был. Продавали его кругами и бочками. Взвешивали не менее чем пудами. Русская мера до сих пор в Великом Новгороде есть – пуд вощаной.

Ткани были – льняные да конопляные, но это русские. А еще перепродавали дорогие шелковые цветистые ткани – паволоки, которые привозили из самой Византии.

Из Византии привозили на продажу приправы и пряности. Они были очень дорогими. Пошлина за торговлю ими иногда бралась «натурой». Говорили, что в Великом Новгороде пошлину с грузов брали перцем.

Деды мои по отцовской линии были искусными мастеровыми. Делали они дверные трубчатые замки. По всей Европе расходились: в Германию,