Мифы и загадки Октября 1917 года - Юрий Васильевич Емельянов

которые позволяют объяснить эти загадочные действия Моэма, его спутников и британской разведки.

Как революция стала Октябрьской

Ныне в России упорно распространяется миф, с помощью которого пытаются объяснить, почему революция произошла 25 октября (7 ноября) 1917 г. При этом ссылаются на воспоминания Керенского, в которых он писал: «Я твердо уверен, что восстание 24–25 октября не случайно совпало по времени с серьезным кризисом в австро-германских отношениях… К 15 ноября предполагалось заключить сепаратный мир России с Турцией и Болгарией. Вдруг совершенно неожиданно мы получили секретное послание от министра иностранных дел Австро-Венгрии графа Чернина. В письме, которое пришло к нам через Швецию, говорилось, что Австро-Венгрия втайне от Германии готова подписать с нами мир. Предполагалось, что представители Вены прибудут на конференцию о целях войны, которая должна была открыться в Париже 3 ноября». (Речь шла о конференции ведущих стран Антанты.) Далее Керенский писал: «А посему задача Людендорфа сводилась к тому, чтобы помешать Австрии выйти из войны».

Явно преувеличивая роль Временного правительства в международных делах, Керенский писал: «Крайне важно было вырвать власть из рук Временного правительства, до того, как распадется австро-германо-турецко-болгарская коалиция, другими словами, до того, как Временное правительство получит возможность заключить совместно с союзниками почетный мир… Для того, чтобы помешать Австрии подписать сепаратный мирный договор, немцам нужен был переворот в Петрограде. Для Ленина немедленный мир с Германией сразу после захвата власти был единственным средством установления диктатуры». Керенский утверждал, что «интересы Ленина и германского генерального штаба… совпадали».

Натяжки в предположениях Керенского позволяли ему умолчать о внутреннем положении России. Экономические трудности, социальные и политические волнения, которые усилились в ходе мировой войны в Австрии, Турции и Болгарии и толкали их к заключению мира, в еще большей степени были характерны для России, изнемогавшей после 3 лет военных действий. Приближение России к краю хозяйственной и социальной катастрофы стало главной причиной того, что революция стала неизбежной, и о подготовке революционного выступления Ленин заговорил задолго до попыток Турции, Болгарии и Австрии подписать сепаратный мирный договор.

Общий кризис в России к сентябрю-октябрю 1917 года продолжал стремительно углубляться. За 1917 год объем промышленного производства России сократился на 36,4 %. Примерно в такой же пропорции сократилось металлургическое производство; многие домны работали с недогрузкой, а до половины мартеновских печей бездействовало. К концу 1917 г. уровень добычи угля в Донбассе оказался ниже довоенного 1913 года, а общероссийская добыча угля снизилась до уровня 1911 г. Сократилось производство легкой промышленности, и в стране ощущался недостаток тканей, одежды, обуви.

Тяжелое положение сложилось на железнодорожном транспорте. С самого начала войны железные дороги не справлялись с перевозками, а четвертый год войны принес почти полное нарушение железнодорожного транспорта. К сентябрю 1917 г. железные дороги на наиболее важных направлениях были отчасти парализованы. Следствием этого явились затяжные перебои в снабжении. Особенно в трудном положении оказались Петроград и Москва.

Война привела к сокращению посевных площадей, падению сборов зерна, уменьшению поголовья скота. Цены на продовольственные товары росли и существенно опережали рост зарплаты. В приложении к своей книге «Десять дней, которые потрясли мир» Джон Рид привел длинные перечни товаров, на которые с августа 1914 года по август 1917 г. выросли цены. Рид писал: «В среднем перечисленные категории предметов первой необходимости вздорожали на 1100 %, то есть более чем вдвое заработной платы». Осенью голод охватил промышленные районы страны. Жестоко страдала от него и армия.

Оценивая деятельность Временного правительства после того, как оно стало коалиционным, Ленин в статье «Грозящая катастрофа и как с ней бороться», написанной 10–14 сентября 1917 года, писал: «Прошло четыре месяца после 6-го мая, четыре длинных месяца, когда Россия уложила сотни тысяч солдат на нелепое, империалистское «наступление», когда разруха и катастрофа приближалась семимильными шагами, когда летнее время давало исключительную возможность сделать многое и по части судоходного транспорта, и по части земледелия, и по части разведок в горном деле и пр. и т. д., – и через четыре месяца меньшевики и эсеры вынуждены официально признать «полную бездеятельность» образованных при правительстве учреждений контроля!!».

Ленин писал: «России грозит неминуемая катастрофа. Железнодорожный транспорт расстроен неимоверно и расстраивается все больше. Железные дороги встанут. Прекратится подвоз сырых материалов и угля на фабрики. Прекратится подвоз хлеба… Катастрофа невиданных размеров и голод грозят неминуемо».

Эти выводы подтверждал Сталин в своих заметках, которые он публиковал в начале октября 1917 г. Комментируя сообщения из различных губерний России о голоде в рабочих поселках, Сталин в своей заметке «Голод на фабриках» писал: «Россия, вывозившая ежегодно хлеба до войны 400–500 миллионов пудов, теперь, во время войны, оказывается не в состоянии прокормить своих же рабочих. На фабриках работы останавливаются, рабочие бегут с работы из-за того, что нет хлеба, нет продовольствия в фабричных районах… Земледельческие районы жалуются на то, что от фабричных районов поступает к ним невероятно мало товаров. Ввиду того и хлеба отпускают они фабричным районам мало. Но недостаток хлеба в фабричных районах вызывает уход рабочих с фабрик, сокращение фабричных работ и значит, дальнейшее сокращение количества товаров, поступающих в деревню, что, в свою очередь, вызывает новое уменьшение количества хлеба, притекающего к фабрикам, новое усиление голода на фабриках и новое бегство рабочих».

Не лучше было и положение крестьян. В заметке «Голод в деревне» Сталин цитировал письмо крестьянина из Муромского уезда: «Наступает скоро зима, реки замерзнут, и тогда нам придется умереть с голоду. Станция железной дороги от нас далека. Выйдем мы на улицы искать хлеба. Как нас не называйте, но голод заставляет нас это сделать».

Если к февралю 1917 г. даже самым несообразительным представителям правящего класса России стало ясно, что народ может не выдержать нараставших трудностей и восстать, то к сентябрю 1917 г. повседневные тяготы подавляющей части населения страны стали невыносимыми и революционный взрыв стал гораздо более вероятным, чем в начале года. К тому же к сентябрю 1917 г. возросло разочарование эсерами и меньшевиками, которые в начале Февральской революции пользовались поддержкой значительной части населения.

Численность большевиков выросла с февраля по конец октября в 14 раз. В рядах партии находилось 350 тысяч человек. До 60 % большевиков были рабочими. Большевистские организации были созданы более чем в 100 городах и населенных пунктах страны. На фронте большевиков было 50 тысяч. Даже в деревне, где позиции большевиков были слабы, за 1917 год были созданы 203 крестьянские партийные ячейки, объединявшие 4122 крестьян. В сентябре – октябре у партии имелось более 75 газет и журналов, а их ежедневный тираж насчитывал около 600 тысяч экземпляров.

По инициативе большевиков рабочие по