Мифы и загадки Октября 1917 года - Юрий Васильевич Емельянов

помощь заговорщикам оказали западные державы. Печать США, Великобритании, Франции открыто высказывала сочувствие Корнилову. В составе корниловских войск имелись английские и французские офицеры, переодетые в русскую военную форму.

Предлогом для переворота заговорщики решили объявить мнимый «большевистский мятеж». Финисов позже вспоминал: «Специальной организации было поручено вызвать «большевистское» выступление, т. е. разгромить Сенной рынок, магазины, одним словом, поднять уличный бунт. В ответ должны были начаться в тот же день действия офицерской организации и казачьих полков генерала Крымова. Это поручение было возложено на генерала Сидорина, причем тут же ему было вручено 100 000 рублей на эту цель».

28 августа Финисов и другие сообщили генералу Крымову о якобы начавшемся выступлении большевиков в Петрограде. По словам Львова, «атаман Дутов… пытался создать видимость большевистского восстания, провоцируя толпу грабить магазины, но из этой затеи ничего не вышло».

Узнав о военном мятеже, ЦК большевистской партии призвал рабочих и солдат к отпору контрреволюции. Страна увидела, что большевики – это не люди, громящие магазины, а защитники демократических завоеваний революции. Несмотря на то, что после июльских событий деятельность партии была запрещена, на ее призыв откликнулись десятки тысяч рабочих. Только в Петрограде выступило с оружием в руках 40 тысяч рабочих. На защиту Петрограда пришли моряки из Кронштадта. На Западном фронте революционные солдаты установили контроль над железнодорожными узлами Минска, Гомеля, Витебска, Орши, а также над шоссейными дорогами, которые вели к Киеву и Петрограду. Железнодорожники разобрали пути, чтобы воспрепятствовать проезду корниловских эшелонов.

В условиях, когда сопротивление контрреволюционным силам приняло широкие масштабы, казаки под командованием генерала Крымова отказались идти на Петроград. А вскоре генерал застрелился. Генералы Корнилов, Деникин, Эрдели, Вановский, Эльснер, Лукомский, Романовский, Кисляков, Марков, Орлов и другие были арестованы и препровождены в наскоро приспособленное для заключения здание женской гимназии в городе Быхов. Как и все военные предприятия, в которых Корнилов играл активную роль, мятеж потерпел фиаско. Жертвами авантюры стали многие люди. Брусилов констатировал: «Провозгласив себя без всякого смысла диктатором, (Корнилов) погубил своей выходкой множество офицеров».

Однако многие участники корниловского заговора оставались на свободе. Керенский вспоминал: «Признания Деникина и Сидорина, как и мемуары Финисова, опубликованные в 1936 и 1937 годах, не оставляют сомнений в том, что в деле Корнилова именно генерал Алексеев играл центральную роль… Он был главным соперником генерала Корнилова и других руководителей готовящегося переворота, включая Сидорина и Крымова. Он также подготовил политические обоснования для захвата Корниловым власти… В критические дни мятежа он постоянно поддерживал связь с генералом Корниловым через генерала Шапрона, зятя Корнилова». Однако М. В. Алексеев сумел создать впечатление своей непричастности к заговору и 30 августа был назначен начальником штаба главнокомандующего.

Напуганные мятежом генерала эсеры и меньшевики освобождали арестованных большевиков, возвращали им оружие, отобранное у них в июльские дни, не возражали против создания большевистских красногвардейских отрядов, лишь бы они дали отпор войскам Корнилова. В ходе подготовки к отпору Корнилову большевики укрепили свой союз с левыми эсерами и левыми меньшевиками, а популярность большевистской партии стала стремительно расти.

Заговор, который сочинил английский писатель

С начала Февральской революции западные державы пристально следили за событиями в России. Ни Франция, ни Англия не желали сильной России, а поэтому в Лондоне приветствовали свержение монархии, увидев в этом событии свидетельство ослабления России. Министр иностранных дел Великобритании Бальфур так прокомментировал весть о Февральской революции: «Если удастся создать совершенно независимую Польшу… то можно будет полностью отрезать Россию от Запада. Россия перестанет быть фактором в западной политической жизни, или почти перестанет быть таковым».

Однако союзники панически опасались выхода России из войны. Французский дипломат Фернан Гренар, живший в это время в России, писал: «Союзники России были ослеплены желанием любой ценой заставить ее продолжать войну». Желая по-прежнему гнать «на убой» русских солдат, британское правительство стало готовить тайный заговор с целью предотвратить выход России из войны. С этой целью в Россию был направлен писатель Уильяма Сомерсета Моэма, который с начала Первой мировой войны служил в британской разведке.

Хотя Великобритания не была единственной страной мира, в которой некоторые писатели были по совместительству «рыцарями плаща и кинжала», в этой стране раньше других сложилась традиция использовать авторов художественных произведений для тайного информирования правительства. Чтобы предотвратить новые революционные потрясения вроде тех, что случились в Англии в XVII веке, правящие круги этой страны старались получить надежные сведения о подспудных течениях в обществе, могущих дестабилизировать существовавший строй. Известно, что граф Оксфорд, влиятельный вельможа при дворе королевы Анны (1702–1714 гг.), писал: «Было бы крайне полезно иметь на стороне правительства скромного писателя хотя бы даже для точного изложения истины». Справедливо рассудив, что острую наблюдательность писателя, его нешаблонный и независимый ум, способность найти емкие слова и яркие образы для изложения наблюдений и выводов можно использовать для получения своевременной и содержательной информации, глубоких и оригинальных суждений, граф привлек для конфиденциального информирования властей Даниеля Дефо и Джонатана Свифта. А вскоре создатель «Робинзона Крузо» создал эффективную организацию общенациональной системы слежки за настроениями в обществе, их анализа и принятия соответствующих ответных мер.

По мере же распространения британских владений по всему миру Лондон старался получать надежную информацию о том, что творилось за пределами Альбиона. Писатели использовались не только для сбора сведений и их аналитической обработки, но и для организации тайных операций, которые были возможны благодаря связям мастеров слова в различных общественных кругах многих стран земного шара, а также доверию к ним в обществе. Кроме Моэма британскими писателями-разведчиками были Грэм Грин, Ян Флеминг и другие видные авторы.

Возможно, что готовность писателей Альбиона превращаться в разведчиков объяснялась отчасти романтическим ореолом, которым была всегда окружена разведка в этой стране. До сих пор Великобритания заметно опережает другие страны мира по тиражам «шпионских романов». В своих воспоминаниях Моэм объяснял свое согласие сотрудничать с военной разведкой Великобритании так: «Работа привлекала меня благодаря моей любви к романтике и в то же время из-за тяги к абсурдным и смешным ситуациям». Судя по его автобиографии и его рассказам о разведывательной деятельности, начавшейся вскоре после вступления добровольцем в ряды британской армии в 1914 году, писатель получил в избытке романтику, а также немало абсурдных и смешных ситуаций.

Говоря о своей поездке в Россию, которая началась в августе 1917 г. после прибытия во Владивостокский порт, Моэм писал: «Я направлялся как частный агент, которого при необходимости могли дезавуировать. Мои инструкции требовали, чтобы я вступил в контакт с силами, враждебными правительству, и подготовил план, который бы удержал Россию от выхода из