Станислав Пономарев - Стрелы Перуна

— Друг!

— Все так говорят. Ты карапшик! Отвечай, где твои друзья?! Нас не обманешь!

— Зачем бы я стал выезжать так открыто? — ответил Кирша.

— Кто вас знает, степных грабителей?

Караван остановился. Охрана его приготовилась к бою.

— Я друг купца Махмуда, — решился заявить Кирша, не трогаясь с места. Он подумал, а помнит ли его этот самый Махмуд, и холодок тревоги сразу запал в сердце.

Всадник со свирепым лицом опустил копье.

— Откуда ты его знаешь?

— Зачем я должен объяснять это тебе? Сведи меня к хозяину. Он сам скажет, если посчитает нужным, откуда он меня знает.

— Хорошо, поехали. Только меч и кинжал мне отдай.

— Бери...

Пока русс разоружался, Махмуд сам подъехал к ним.

— Он говорит, что вы знакомы, — кивнул на Киршу бородатый воин.

— Я не видел его ни разу, — равнодушно сообщил купец. — Ты кто? Карапшик, наверное.

— Русского посла Летку знаешь? — спросил Кирша.

— Его знаю, а тебя... А-а! Это ты-и! — сразу преобразился Махмуд. — Тебя Курша зовут. Это кардаш мой, — сообщил он воинам.

Кирше вернули оружие.

— Как ты тут оказался? — стал расспрашивать Махмуд. — Я думал, ты с коназем Рудмером и Ашин Летко уехал. Давно из Итиль-кела?

— Дней десять в пути.

— А мы почти месяц по степи идем. Как там, в городе? Перед нашим отъездом грозой пахло.

— Была гроза. Рубились промеж собой козары. Много бедноты к торкам ушло. Долго рассказывать, Махмуд.

— Так я и знал, что гроза будет. Каган-беки Асмид совсем дурной правитель. А ты куда едешь на своем измученном коне?

— Видимо, туда же, куда и вы. На Русь.

— Верно! Мы в Куяву идем. Присоединяйся к нам. Вместе веселей ехать, да и безопасней: еще одна острая сабля в караване прибавится. Это хорошо.

— Добро! Я и сам хотел просить тебя о том же.

— Я рад. Однако пора бы и на привал. Здесь где-то недалеко речка есть?

— Да вон влево, шагов триста, — показал Кирша. — И бережок тут пологий песчаный, и обзор для сторожи добрый. На кургане дозорного поставить можно.

— О-о, да ты настоящий бек, Курша, — изумился Махмуд. — В один миг все увидел. А ты как думаешь? — спросил он начальника стражи каравана.

Бородатый воин со свирепым лицом внимательно огляделся, хмыкнул одобрительно, сказал:

— Все верно. Здесь хорошее место для ночлега. Если карапшики захотят напасть на нас, им не удастся сделать это внезапно...

По команде старшого караван повернул налево, и вскоре погонщики уже ставили животных на колени, снимали тяжелые вьюки, устанавливали шатер для Махмуда. Воины в ста шагах от стоянки полукругом вбили низкие колышки и соединили их веревкой, унизанной железными шипами. Если бы разбойники попытались внезапно атаковать лагерь, кони их наверняка пострадали бы от этой ловушки.

На вершине кургана схоронился дозорный с сигнальным рожком на поясе...

Кирша, как почетный гость, сидел в шатре Махмуда. Сначала тут был и начальник охраны, но, наскоро перекусив, он ушел по неотложным делам.

Когда араб и русс остались одни, Кирша сказал:

— Я обещал отплатить тебе за добро. Дозволь принесу поминок?

Купец замахал руками:

— Нет-нет! Я же сделал это из дружбы к Ашин Летке. А потом мой ничтожный дар тебе и так оплачен господину моему Хаджи-Хасану тамгой[112] кагана Святосляба на беспошлинную торговлю в Куяве. Там и мне кое-что перепадет. Спасибо за доброту, Курша, но мне ничего от тебя не надо!

— Хочешь обидеть? У нас не принято отказываться от подарка.

— Ну, если так. — Махмуд развел руками.

Кирша вышел и вскоре вернулся с продолговатым свертком.

— Прикажи слугам выйти, — попросил он купца. Тот только бровью повел, и двое прислужников словно в воздухе растворились.

— Посмотрите, чтобы никто не шатался возле шатра, — бросил он им вслед.

Кирша развернул архалук, и свету явился каганов меч.

— О-о! — изумился араб. — Я знаю эту саблю. Ее ковал уста Саттар из Дамаска.

Махмуд вытянул клинок из ножен, вгляделся в знак на лезвии, поднял настороженные глаза на Киршу:

— Ты возвеличен великим каганом Хазарии, урус-богатур?

— Нет покамест, — ухмыльнулся гость.

— Как же? Такой саблей великий каган одаривает хана, когда назначает его на высокую должность правителя области... Правда, еще белый конь должен быть под богатым седлом.

— Конь к торкам поскакал, — зевнул равнодушно Кирша.

— Да? Расскажи все, если можешь. Такой подарок подобен занесенному над головой кинжалу или топору палача. Если бы я не знал тебя, то подумал, что ты хочешь погубить меня и господина моего Хаджи-Хасана.

— Я знаю, кому и что дарить, — ответил Кирша. — За эту саблю мне косяк боевых коней давали, но я остерег покупателя. А ты, Махмуд, сумеешь сплавить клинок сей куда-нито подале. Поведать, говоришь, о делах моих? Што ж, слушай... — И русс подробно рассказал о своих похождениях по немилостивой Хазарской земле; о том, что произошло на подворье возвеличенного каганом Сан-джар-эльтебера в ту памятную ночь.

— Так ты поразил его смертью?!

— Должно быть, убил, — ответил мститель.

— Ты говоришь, что исполнил обряд кровной мести, но на Санджар-хане не было твоей крови.

— Это так. Однако он распорядился моей жизнью не по праву. Как раб я не принадлежал ему. Меня взял в полон пастух Оразгул. По велению какого же бога князь Санджар продал меня в неволю еще раз, если по слову Оразгула я был отпущен на волю?

— Та-ак... — Махмуд задумался, потом встрепенулся вдруг, глянул на Киршу испуганно. — Но ведь сейчас тебя ищут по всей Хазарии. И горе тому, кто укроет врага самого кагана.

— Не страшись, Махмуд. Погоня в любом разе отстала дней на пять. Да и не ведают козары, кого им искать надобно. Когда я мечом, ударил Санджара и коня его увел, лицо мое наполовину скрыто было. Скорее всего, погоня по следу сарабаира пойдет, а он, я уже сказывал, к торкам поскакал.

— Это хорошо, — чуть успокоился араб. — Хорошо и то, что в караване моем нет посторонних. Трое хазар шли с нами, да отстали вчера. Но на границе с Урусией нас проверять строго будут. К тому времени слух об убийстве тархана хазарского обгонит нас и туда долетит. Как быть?

— Отдаюсь на волю твою, Махмуд.

— Сделаем так! — после некоторого раздумья решил купец. — Ты сейчас же переоденешься в доспехи арабского богатура. Твою одежду тут же, в шатре, в землю зароем... За подарок спасибо. Хоть и опасен он, а цена ему — целое состояние. В Урусии я продавать его не стану, беду себе нажить можно. Но караван мой потом дальше пойдет, в страну народа угру-мадьяр. Вот там у меня и купит саблю кагана какой-нибудь богатый коназ.