Опер Екатерины Великой. «Дело государственной важности» - Корчевский Юрий Григорьевич

– Лиза, быстро на палубу!

Сам же взял все узлы – с ценностями, судовой кассой и свой – и повёл Петра к пролётке. Тот спотыкался, матерился сквозь зубы и явно не хотел идти.

– Будешь упираться – отдам тебя в руки боцмана, – пригрозил Андрей. – Моё дело – доставить тебя живым. А если тебя при этом ещё и помнут немного – не беда.

Пётр присмирел.

Андрей уложил задержанного на пол пролётки, а сам с Лизой сел на сиденье.

– Трогай!

Они приехали в розыскную экспедицию.

Андрей передал Петра надзирателям, сам же с Лизой отправился к дому купца Редникова на Гороховую. Дело шло уже к вечеру.

Лизавета нервно теребила в руках платочек.

– Волнуешься?

– А то! Как-то папенька встретит?

Андрей усмехнулся и ничего не ответил. Дальше они ехали молча.

Вот и купеческий дом.

Лиза легко выпорхнула из пролётки, постучала в дверь.

Андрей забрал все свои узлы, сказав кучеру:

– Возвращайся в управление порта – там Лязгин остался.

Сам вошёл в открытую дверь. Он увидел, как в сенях Лизавета обнималась с матерью, а по лестнице, заслышав шум, спускался купец.

– Лизонька! – он подбежал к дочери и с ходу кинулся обнимать её. Потом отступил на шаг, отстранив Лизавету, и вдруг закатил дочери звонкую пощёчину. Лиза от неожиданности и боли взвыла. – Это тебе за дурость твою, за слёзы матери. Ишь, из дома она убежать задумала, паршивка! Вот я тебя вожжами ужо!

Андрей устал, и ему не хватало только ещё смотреть на семейные разборки. Нет уж, увольте! Он кашлянул, обращая на себя внимание.

– Аполлинарий Васильевич! Может, мы все вместе пройдём в комнату?

– Да, да, конечно! Что же это я дочь и гостя в дверях держу?! Прошу простить великодушно!

Купец открыл дверь и пригласил всех в трапезную. Все уселись вокруг стола.

Андрей выложил на стол узелок с ценностями, достал опись, что писал капитан.

– Разворачивайте узел.

Аполлинарий Васильевич трясущимися руками развязал узел. Тускло блеснуло золото. Андрей стал зачитывать опись.

– Ожерелье жемчужное.

Купец взял ожерелье в руки.

– Есть.

– Отложите в сторону.

– Брошь с колокольчиками на стебле.

Купец нашёл брошь, отложил в сторону.

И таким образом были сверены все ценности из узелка. По описи всё совпало.

– Всё, как есть всё! – воскликнул Аполлинарий Васильевич.

– Тогда напишите здесь же, на описи, внизу: «Мною, Редниковым Аполлинарием Васильевичем, по описи получено всё. И подпись, с датой».

Купец старательно, высунув от усердия язык, написал, что требовалось, и поставил подпись. Потом присыпал песочком, стряхнул и подал лист Андрею. Розыскник сложил лист и сунул его во внутренний карман.

– За сим – всё, желаю удачи.

Андрей подхватил узелок с деньгами судовой кассы и вышел из трапезной. В сенях его догнал купец.

– Да что же вы так спешите! Как-то не по-человечески получается, даже не обмыли! Дочь ведь вы мне вернули, и ценности все! Не ожидал! Сколько я должен?

– Нисколько.

– Э, нет! Так не годится! Без благодарности нельзя. Я ведь не басурманин какой или немец! Те все жмоты.

Купец снял с пояса увесистый кошелёк и опустил Андрею в карман.

– Я взяток не беру, – запротестовал Андрей.

– Какая же это взятка? Я за хорошо выполненную работу плачу. Ведь вы же платите, скажем, плотнику, если он у вас пол в доме меняет. Вот и я тоже. Не обижайте.

– Будь по-вашему. Прощайте.

– Минуточку. А как с парнем этим, что её с собой увёз?

– Так парня я тоже поймал и в город доставил. Пётр Иваницкий его зовут. Тот ещё хлыст. Он ведь не только вашу дочь обчистил, он в Любеке деньги из судовой кассы украл. – В доказательство Андрей поднял небольшой узелок и потряс им. Зазвенело серебро. – Так я его с украденными деньгами и взял. Уже за решёткой сидит. Вот оформлю завтра бумаги – и в суд.

– По делам мерзавцу. И сколько ему за кражу дадут?

– Это суду решать. Думаю – сошлют на каторгу или на галеры гребцом. Ещё неизвестно, что хуже.

Купец наклонился к Андрею.

– Надеюсь, про дочь мою в документах ничего не будет?

– Ни единого слова. Да и другим рассказывать не стану.

– Вот это правильно. Я сразу понял, что вы порядочный человек.

– Только Лизу саму предупредите – да и подружку её тоже, чтобы рот на замке держали.

– Это само собой. Да я теперь её из дома и не выпущу. Да мужа подыщу стоящего.

– Вы отец – вам решать.

Андрей вышел на улицу. Пока считали ценности да разговаривали, стемнело. Андрей прикинул, куда ближе идти – на съёмную квартиру или к Рыбневым. «Пойду-ка к Нифонту, – решил он, – по Василисе соскучился, да и кормит она вкусно. А на квартире даже сухарей нет». Перспектива остаться голодным не прельщала.

Ноги сами понесли Андрея к дому купца Рыбнева. В левой руке розыскник нёс небольшой узелок с деньгами судовой кассы, помахивая им при ходьбе. Правой рукой поправил пистолет, заткнутый за пояс. Он привык к его тяжести и только в Любеке не носил. А как Петра арестовал, так сразу за пояс заткнул.

Андрей шёл размашисто и вдруг обратил внимание на эхо собственных шагов. Хотя какое это могло быть эхо? Справа дома, слева – река Мойка. Не должно быть никакого эха.

Андрей резко остановился и обернулся. Шагах в тридцати от него виднелась тёмная фигура.

Человек тоже остановился. Может, просто в ту же сторону идёт?

Андрей снова двинулся вперёд, завернул за угол и остановился. Затем осторожно выглянул.

В это время незнакомец поравнялся с фонарём. Свет был тусклый, лицо незнакомца прикрыто шляпой, но Андрей увидел другое – в руке его что-то блеснуло. Не нож ли?

Андрей вытащил из-за пазухи пистолет, взвёл курок и, когда до незнакомца оставалось шагов пять, вышел из-за угла. Произошло это внезапно, и даже в темноте Андрей увидел, как мужчина вздрогнул.

– Чего тебе надо? – решительно спросил Андрей.

Вместо ответа незнакомец, сделав сильный замах, метнул нож. Вовремя заметивший при свете фонаря оружие, Андрей был внутренне готов к чему-то подобному и потому успел уклониться, но нож распорол левый рукав куртки, разрезал кожу. Руку обожгла боль. Розыскник непроизвольно дёрнулся, палец нажал на спусковой крючок пистолета. Громыхнул выстрел.

Незнакомец вскрикнул. Видимо, Андрей – хоть и случайно, не целившись, куда-то попал.

Незнакомец развернулся и бросился бежать прочь от Андрея по набережной. Андрей сунул пистолет за пояс, подобрал выпавший из раненой руки узелок с деньгами. Самое обидное – не так уж и далеко дом Рыбневых.

Через несколько минут он уже стучался в калитку дома.

– Кого нелёгкая принесла в столь позднее время? – раздался с крыльца знакомый голос купца.

– Нифонт, это я, Андрей.

– Сейчас, сейчас открою.

Послышались шаги хозяина, загремел запор.

– Заходи, Андрюша. Что-то ты припозднился.

– Вечер добрый, Нифонт. Дела задержали. Я только вернулся из Любека.

Андрей из тёмных сеней вошёл в освещённую светильниками комнату.

– Андрюша! – радостно воскликнула Василиса и бросилась навстречу жениху. Но, не дойдя двух шагов, внезапно остановилась, побледнев.

– Что у тебя с рукой? – глаза её округлились от удивления.

Андрей перевёл взгляд на левую руку. Разрез на сукне сюртука заметен не был, но по кисти на пол стекала крупными каплями кровь.

– Ой, ужас какой! Папенька, Андрюшу ранили! – крикнула она отцу. И, обращаясь уже к Андрею: – Сейчас я, мигом! Потерпи, милый!

Василиса метнулась на кухню, вернувшись с тазом тёплой воды и чистыми тряпицами.

В сенях послышался грохот, и в комнату вбежал испуганный Нифонт. Он сразу увидел кровь на полу.

– Это чего такое? Андрей, ты ранен? Кто тебя… так?

– Немного. Ножом зацепило. Грабитель напал.

– Ох ты, господи! Беда-то какая! Василиса, пошевеливайся!

– Папенька, вы бы помогли Андрею сюртук снять.

– И правда.

Нифонт осторожно стянул с Андрея сюртук, потом рубаху.