Алан Савадж - Могол

Булер поклонился и покинул комнату. Ричард подошел к огню, снял перчатки и сложил руки на груди.

— Я не хотел тебя так шокировать.

Его кузина Элизабет обмахивала себя веером, хотя и при горящем камине в комнате было отнюдь не тепло. Большое окно, выходящее в розовый сад, не утеплили к зиме.

— Томас с тобой?

— Томас умер.

Она вздохнула, явно с облегчением.

— Никто не может упрекать тебя за вторичное замужество, Лиззи, — сказал ей Ричард.

— Ричард... — Она протянула руки, и он взял их в свои, поднял ее с кресла и обнял.

— О, Ричард... Я искренне оплакивала Томаса. Я оплакивала его восемь лет.

— На год больше, чем требовалось по закону.

Она подняла голову с его плеча.

— Ты осуждаешь меня? Что мне было делать? Никаких известий ни о вас, ни о корабле. Предполагалось, что все, кто был на борту, погибли. — Она смотрела на него неодобрительно. — Что случилось?

— Сядь, и я все тебе расскажу.

Она слушала его рассказ со все возрастающим удивлением.

— Так много приключений, — сказала она, когда он закончил. — А Томас... бедный Томас. Подойти так близко...

— Близко к чему, Лиззи? Все это было сумасбродной идеей. Но у Индии! великие перспективы. Однако... король Генрих не сделает ничего. Я вынужден возвращаться с пустыми руками.

— Возвращаться? Зачем тебе возвращаться? Оставайся здесь, Ричард. Мастера Плумера сейчас нет, но я знаю, он найдет тебе занятие. Он богатый человек.

— Лиззи, ты не очень внимательно слушала меня? У меня там жена и дети. И дом.

— Жена и дети! Несколько темнокожих варваров.

— Она принцесса, Лиззи. Ее кровь благороднее, чем у Генриха.

— Замолчи! — Она беспокойно посмотрела на дверь. — Ты говоришь как изменник.

— Это еще одна причина того, почему я поскорее хочу покинуть эту страну. Где бы я ни остановился, без сомнения, буду высказывать предательские идеи каждый день недели.

Лиззи посмотрела на Ричарда, все еще держа его руки в своих.

— Ты не хочешь увидеть мальчика? — спросила она.

— Мальчика?

— Моего сына. Сына Томаса. Он сейчас здесь, приехал на каникулы из Кембриджа.

— Конечно. Я очень хочу увидеть сына Томаса, — сказал Ричард.

Прежде чем найти мальчика, пришлось сначала встретиться с тремя рослыми девочками, соответственно восьми, шести и четырех лет с явно мамиными глазами. Их фамилия, конечно, была Плумер.

Элизабет смотрела на сына сдержанно, и не только потому, что его звали Блант.

Ричард мог понять это. Питеру Бланту исполнилось девятнадцать лет. У него был традиционный семейный высокий рост, болезненная худоба и уже, в его-то юные годы, слабые глаза, которые он постоянно щурил.

«У юноши вид настоящего ученого», — подумал Ричард и тут же сказал себе: а чего ты, собственно, ждал?

Питер с большим интересом выслушал рассказ Ричарда, который тому пришлось повторить.

— Как бы я хотел сражаться на стороне отца против этих маратхов! — воскликнул Питер, сверкнув глазами.

«Сомневаюсь, — подумал Ричард, — что от тебя было бы много пользы». Но улыбнулся и сказал:

— Я бы не прочь тогда сражаться вместе с тобой.

— Возьмите меня с собой, когда будете возвращаться, кузен Ричард. Я прошу вас.

— Питер! — воскликнула Лиззи.

— Мама, разве я не сын своего отца? — Он посмотрел на трех девочек, переглядывающихся с удивлением. — Я ничто в этой семье, пасынок. Почему я не могу попытаться прославить имя, которое ношу?

Лиззи укоризненно посмотрела на Ричарда. Он озадаченно почесал нос.

— Это не просто забавное приключение, мальчик, — сказал он. — Это путешествие на другой конец света.

Однако его слова только еще больше подогрели энтузиазм Питера.

Ричард попытался подойти к вопросу с другой стороны.

— Дело также в том, что мы нужны мусульманам только в качестве солдат. Или для других важных целей.

— Но разве там нет поэтов или ученых, дядя? Разве мне нельзя учить их нашей английской литературе или философии и даже нашей религии?

— Что касается последнего, определенно нет, — ответил Ричард. — Никто не должен соваться в веру мусульман. Попытка склонить к своей вере равносильна смерти. Что касается остального, сомневаюсь, что Шер-шах усмотрит пользу в твоих стихах. Нет, я... А ты сражаешься на шпагах?

Питер отрицательно покачал головой.

— Ты знаешь аркебуз?

— Нет, дядя.

— Ну, тогда, боюсь...

— Я владею луком.

Ричард нахмурил брови.

— Для того чтобы приспособиться к луку, требуется всего лишь практика, — объяснил ему Питер,

— А ты приспособился?

Старшая девочка, Маргарет, захлопала в ладоши.

— Питер лучший стрелок в мире! — закричала она. Ричард вопросительно посмотрел на Лиззи.

— Это правда, — согласилась та, — он часами практикуется, каждый день.

— Тогда покажи мне свое искусство, — улыбнулся Ричард.

Глава 8

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

— Там! — воскликнул Ричард Блант, указывая на полоску зеленых деревьев, появившихся из океана. — Гоа! Наконец-то!

Действительно наконец. Возможно ли, что возвращение заняло больше трех лет?

Около полугода ушло на поиски капитана, готового рискнуть отправиться в такое плавание. Только спустя шесть месяцев, уже почти отчаявшись, он нашел корабль, да и то при условии, что купит полкорабля и загрузит его. На это едва хватило всех его сбережений.

Уже отправившись в путь, они оказались на краю гибели. Корабль попал в жестокий шторм у берегов Африки. Им удалось укрыться в каком-то заливе, где они, не зная глубин, сели на мель. Корабль уцелел лишь благодаря счастливой случайности. Однако несколько проломленных шпангоутов требовалось заменить, а для этого необходимо было отыскать подходящие деревья и вырубить из них новые ребра для корпуса.

Им повезло, что они столкнулись с маленькими бородатыми черными людьми, которые отнеслись к ним дружелюбно. Получив в подарок аркебуз, порох и пули, негры охотно помогали морякам. И все равно экипажу понадобилось целых шесть месяцев для подготовки корабля к выходу в море.

Но тут на корабле вспыхнул бунт. Команда, настрадавшаяся от лишений, потребовала повернуть домой, Ричард отказался. Завязалась потасовка, но вскоре главарь бунтовщиков, пораженный стрелой, выпущенной из лука в горло, замертво рухнул на песок.

Ричард по достоинству оценил своего племянника еще до этого случая, отдав должное настойчивости мальчика, с каким тот добивался своего, несмотря на слезы матери и ее мольбы. Конечно, Ричард знал, что следовало бы решительно отказать Питеру в участии в подобной авантюре. Но Ричард учитывал, что мальчик не ладил с отчимом, да и вообще стремившиеся покинуть Англию Генриха VIII люди вызывали у него симпатию.