Майкл Форд - Кровное родство

Аристодерм приказал ученикам остановиться у ворот казармы. К ним бросилась толпа родителей. Лисандр слышал, как Демаратос разговаривает с отцом, красивым спартанцем, похожим на сына, только более худым и с проседью в волосах.

— Мы спасли колонию, — говорил Демаратос. — Меня сильно ранили, но я все равно сумел убить восемь или девять из них. Может быть, десять…

Лисандр сдержал улыбку. Кое-что вряд ли изменится.

Илоты бегали у входа в казарму с подносами, заставленными едой и кувшинами. Леонид подошел к Лисандру. Его отец, царь Клеомен, не пришел в казарму.

— Мой илот говорит, что в честь нашего победоносного возвращения устраивают пир. Видно, придут важные гости.

— Кто?

— Не знаю, — ответил Леонид, улыбаясь, — но надеюсь, что Демаратос приберег для них не один рассказ. Он сейчас рассказывает, что убил уже двенадцать воинов противника. И это число растет с каждым разом.

Лисандр рассмеялся. К Леониду подбежала полная женщина.

— Принц, где мой Орфей?

Леонид опустил голову и в ответ произнес какие-то слова, которые Лисандр не расслышал. Он следил за лицом матери Орфея, ожидая, что та зальется слезами. Но она только подняла голову и положила руку Леониду на плечо.

— Не беспокойся за меня. Это тебе я сочувствую, ибо ты не разделил с ним столь храбрую смерть.

Все у ворот в казарму обнимали своих детей, бездетные пары стояли в стороне. Не все оказались столь хладнокровными, как мать Орфея. Лисандр видел, что многие поддерживали друг друга.

Он услышал ржание и заметил Пегаса, коня Сарпедона, которого держал конюх из илотов. Неужели это означает…

Кто-то коснулся его плеча, он обернулся и увидел знакомое лицо.

— Кассандра! — воскликнул Лисандр.

Широко улыбнувшись, Кассандра обняла его, и юноша поморщился, когда обожженная рука оказалась прижата к его груди.

— Кузен! — сказала она. — Я не знала… я спрашивала у гонца… — Ее взгляд остановился на его руке. — Какой ужас, Лисандр! Что произошло?

— Могло получиться и хуже, если бы не ты, — ответил Лисандр.

Щеки Кассандры залились краской.

Лисандр кивнул в сторону Прокла, обнимавшего своего отца.

— Он хорошо справился с твоим поручением.

— Лисандр, о чем ты говоришь?

— Сначала я ничего не мог понять… — ответил Лисандр. — Откуда Идас мог раздобыть золото? Но затем я вспомнил, куда он ходил до того, как мы отправились в путь. Я послал его тебе сообщить, что меня задержали на Совете.

Кассандра опустила голову.

— Я не могла отпустить тебя. Не таким образом. Если бы ты погиб, а я не успела извиниться, то потеряла бы всех, кто был мне дорог.

— Я подумал, что ты не желаешь разговаривать со мной, — сказал Лисандр. — В тот день, когда колонна двинулась в путь, а ты повернулась ко мне спиной.

— Не надо, прошу тебя, — Кассандра остановила его. — Все это осталось в прошлом. Наша семья пережила большое горе. Теперь нам следует довольствоваться тем, что у нас есть.

— Тогда я был другим, — говорил Лисандр. — Я не знал, кто я такой и куда иду. Я застрял между двумя мирами: миром илотов и миром спартанцев. Оба мира казались мне тюрьмой.

— А теперь ты знаешь? — спросила она. — Я имею в виду, кто ты.

Толпы учеников из казармы радостно носились вокруг них в развевающихся на ветру плащах.

Лисандр на мгновение задумался.

— Я Лисандр, — ответил он. — Сын Торакиса и Атеназии. Друг Тимеона и Демаратоса. Кузен Кассандры.

— Ты можешь быть ими всеми сразу?

— Я могу попытаться, — ответил он. — Именно такую роль отвели мне боги.

Он также подумал: «Я потомок Аристарха. И ты тоже».

Может, сказать ей?

Между ними возник Демаратос, он взял руку Кассандры и поцеловал ее.

— Приветствую тебя, госпожа Кассандра. Я уверен, Лисандр уже рассказал тебе, как мы выдворили мессапов из Тарента.

— Об этом он еще и слова не вымолвил! — воскликнула Кассандра.

Их разговор прервал стук копыт, и из толпы донеслись слова:

— Это эфоры.

— Уступите дорогу! — крикнул спартанец, сидевший на первом коне. — Дайте дорогу!

Веселье прекратилось, когда открылись ворота казармы, и Мирон, и еще четыре всадника устремились к ним. Лисандр узнал Теллиоса и остальных двух эфоров.

— А кто этот человек? — спросил Лисандр шепотом кузину, когда всадники спешились и прошли через ворота казармы.

— Не знаю, — ответила Кассандра. — Хотя его лицо кажется знакомым.

Кассандра посмотрела им вслед, и Лисандр заметил, что она стиснула зубы.

— Что случилось?

— Я думаю о поселении, — тихо ответила она. — Каждый день мои люди приносят плохие вести. Теллиос расставил там своих надзирателей, те ничуть не лучше головорезов. Мой повар — сестра двух работников из илотов. Она говорит, что надзиратели избивают их безо всякой причины. Одного из них люди Теллиоса избили так жестоко, что он стал калекой. Я не понимаю этого.

Лисандр рассказал Кассандре, о чем Теллиос говорил ему, прежде чем он отравился в Тарент: как загонит рабов до смерти.

Кассандра поднесла руки к лицу.

— Я всегда знала, что они с Сарпедоном расходились по многим вопросам, но не думала, что он даст волю своей злобе после смерти деда.

— Он срывает свое зло на илотах.

— Мы должны как-то остановить его, — сказала Кассандра.

Лисандр покачал головой.

— Пока Теллиос остается одним из самых могущественных людей в Спарте, ни ты, ни я ничего не сможем сделать.

Незнакомец и Мирон вошли в казарму, но Теллиос все еще стоял у ворот и посматривал то на Кассандру, то на Лисандра. Приветствуя их, он поднял руку.

— Праздничные столы накрыты, — громко произнес он. — Вы отметите благополучное возвращение в казарму?

«Тебе бы очень хотелось, чтобы я остался лежать мертвым в чужой стране», — подумал Лисандр.

Кассандра отвернулась.

— Ты иди, — сказала она. — Я не смогу сидеть за одним столом с этим человеком. Мне станет дурно.

После того, как членов семей отпустили, на тренировочной площадке устроили пир, но у Лисандра пропал аппетит. Он видел, как Теллиос через несколько столов от него что-то жует. Эфор часто ловил взгляд Лисандра и улыбался.

— Ты не голоден? — спросил подошедший к нему Демаратос, с ногой жареного цыпленка.

— Нет, — ответил Лисандр.

— Пойдем, — сказал Демаратос. — Я хочу познакомить тебя кое с кем.

Лисандр последовал за другом к краю площадки, где Мирон и незнакомец разговаривали с Аристодермом.

— Что мы делаем? — спросил Лисандр. — Нельзя прерывать их разговор!