Подмастерье палача - Виктор Иванович Тюрин

можно большее расстояние между собой и местом, где судьба в очередной раз испытывала меня, заставив ходить по лезвию ножа.

ГЛАВА 9

Было странно, но езда на лошади оказалась для меня более привычным делом, чем игра на лютне. Нет, неудобство были, но навыки, вбитые в тело, сравнительно легко их сглаживали. Теперь, когда я определился со своей судьбой, у меня нашлось время, чтобы прийти к одному, но важному для меня выводу. Несмотря на то, что люди в эти времена искренне веруют в бога, но при этом их вера в достаточной мере гибка, и когда им надо, они легко уходят от церковных канонов. Я являлся этому живым примером. Мое перерождение люди воспринимали, как чудо, но при этом исходили из расхожего выражения: бог знает, что делает. Вот только главным было не это, как теперь мне стало понятно, а выгода, которую можно получить, используя меня. Для купцов, подобравших меня, я стал безобидным развлечением на время путешествия. Палачу Пьеру Монтре, был срочно нужен подмастерье. Брадобрей Оливье, испытав меня, решил, что нынешний Клод Ватель подойдет на роль шпиона. Если кто-то из всех этих людей и задумывался о том, что этот тип может быть демоном в человеческом обличье, то никак себя не проявил.

"При этом церковь официально объявила убийцу Огюста Сореля слугой дьявола. Все потому, что это было всем выгодно. И городу, и церкви, и городской страже".

За всеми этими мыслями, я не заметил, как подъехал к Туру. Городские ворота встретили меня уже привычной картиной. Темное от времени дерево ворот, укрепленное металлом, лучники в надвратных башнях, кованая опускная решетка, чьи острые концы висели над головами проезжающих под ней людей. Торговый обоз, купцы и стражники, крестьянские телеги, мелкие торговцы, бродяги и нищие попрошайки, сидевшие в пыли с протянутой рукой. Натруженные, узловатые руки крестьян, легко читаемая настороженность в глазах сержантов, наглое и спесивое выражение на лице дворянина, ехавшего в окружении слуг. При виде царившей здесь суетливой, но уже привычной картины, во мне вдруг возникло "домашнее" чувство к городу, который я никогда не назову родным, но в свое время он принял меня куда более тепло и дружелюбно, чем королевский замок.

Я кинул мелкую монету начальнику караула, седобородому вояке в шлеме и кольчуге, после чего спросил: — Мне нужен постоялый двор "Дубовый лист".

— Сударь, сначала едете прямо до таверны старого Жюля. Там у него на вывеске нарисовано непонятное животное, которую хозяин по своему недомыслию называет круторогим бараном, — при этом стражник весело заулыбался, — затем свернете налево и едете до Овощного рынка. Там и будет "Дубовый лист". Обязательно попробуйте у Жерара тушеного кролика! Вкуснотища!

Поблагодарил его кивком головы, тронул поводья и вдруг усмехнулся неожиданно пришедшей в голову мысли: — Выехал из города одним человеком, а въехал совсем другим. Вот как бывает".

Городской шум сходу ударил по ушам. Крики зазывал и владельцев, тяжелый грохот телеги с бочками, громко вопя, пробежала стайка детишек, а прямо у меня над головой, две женщины-соседки, живущие, в друг против друга, домах, громко перемывали кости какой-то Мари. Где-то невдалеке была слышна громкая, четкая и размеренная речь городского глашатая, зачитавшего указ городского совета. Привычно пропуская мимо себя городской шум, я ехал, держась указанного мне маршрута. Вокруг меня, то и дело, раздавались голоса мелких торговцев и мастеровых:

— Оловянные кружки, тарелки и кувшины! Купите оловянные…

— Точим ножи, ножницы!

— Сыр, сыр! Сливочный сыр! Изысканный вкус, которого вы раньше не знали!

Неожиданно где-то рядом закричал зазывала: — Горячий хлеб! Мягкий, вкусный! Свежие горячие булочки! Горячие вафли! Стоит вам попробовать это сладкое удовольствие, после чего его вкус запомниться вам на всю жизнь!

"А не это ли лавка пекаря, о которой… — не успел я так подумать, как мои мысли тут же перебили.

— Клод! Мой красавчик! Тебя так давно не было! — я повернул голову и столкнулся с взглядом раскрашенной шлюхи. — Почему ты удивлен? Противный мальчишка! Ты уже забыл свою Коко?

"Похоже, этот Клод был большим бабником, — подумал я, а сам сказал: — Привет, Коко. Спешу, милая. Потом как-нибудь увидимся.

Только я завернул за угол на крик зазывалы, как меня снова окликнули: — Сударь! Вы, наконец, вернулись. Как знала, купила на рынке курицу. Вы ведь так любите жареную курицу!

Я остановил лошадь. В нескольких шагах от меня стояла полная, пожилая женщина, близоруко щуря на меня глаза.

— Здравствуйте, мадам Бове. Как ваше здоровье?

— Старею, господин Ватель. Там болит, тут болит. А как ваши торговые дела? В прошлый раз вы так быстро уехали, что даже не попрощались. Кстати, вы не забыли, что обещали мне еще перед отъездом заплатить за комнату.

— Я заплачу сейчас.

— Вас так долго не было, что я уже начала думать, не сдать ли мне снова комнату… — сделав паузу, женщина обнажила в хитрой улыбке желтоватые пеньки зубов.

— Вы правы, сударыня. Прямо сейчас расплачусь и съеду. Мне уже предложили….

— Что вы! Что вы, сударь! — улыбка на ее лице мгновенно растаяла. — Разве вам у меня плохо?

— Нет. Но вы сейчас намекнули, что нашли нового жильца. Разве не так?

— Нет, господин Ватель. Мне никого, кроме вас, не надо. Вы мне только сейчас заплатите, как обещали.

Я спрыгнул с лошади на землю. Пока я рылся в кошельке, она мне дважды назвала сумму долга, так что мне не пришлось у нее спрашивать. Обрадованная женщина, что наконец получила обещанные деньги, завалила меня кучей сплетен и новостей, по дороге к дому. В том числе упомянула какую-то свою подругу Эмму, которая видела меня с палачом на эшафоте.

— Эта старая дура утверждала, что видела вас там, когда казнили слугу дьявола! Я тоже там была, но мои глаза не столь зорки, как раньше, а стояла далеко, поэтому видела только фигуру, причем совсем не похожую на вас. Не знаю, что себе придумала эта дура! Мы с ней даже поругались по этому поводу. А как он там кричал! Жутко! Он проклинал…

— Это все интересно, — перебил я ее, — но я устал и хочу отдохнуть.

— Конечно-конечно, сударь. Только лошадь….

— Сейчас я ее отведу, но перед этим мне надо привести себя в порядок и переодеться.

— Конечно-конечно, сударь, — судя по всему, хозяйка была настолько довольна тем фактом, что наконец, получила долгожданные деньги за комнату, что была согласна на все. — Луи пока присмотрит за ней.

Я не стал спрашивать, кто такой Луи, потом сама скажет. Хозяйка оказалась еще той болтуньей, рассказывая