Патрик О'Брайан - Военная фортуна

Мистер Хирепат повернулся в кресле, залез в карман и выложил монеты.

— Позвольте добавить, сэр, что мой кошелек всегда открыт для вас. В пределах разумного, — машинально добавил торговец. После чего стал развивать мысль дальше. — Майкл воистину мой сын в том, что ему ненавистно быть в долгу. Но во всем остальном, Боже всевышний… Мальчик потратил годы на изучение китайского, сэр, но вы не поверите, когда я скажу, что это был древний вариант языка, которого сейчас не понимает ни человек, ни скотина! Он даже накладную на груз оформить не способен. А тут еще и другие, еще более злосчастные события… И в увенчание всего, Майкл прибывает из путешествия с приобретением в виде этой мэрилендской вертихвостки и ее внебрачной дочери. И как прикажете поступать с таким сыном?

— Сделайте из него врача, сэр. У него изрядный природный дар по медицинской части и острый ум. Меня очень впечатлило его хладнокровие, когда он служил моим помощником на «Леопарде», причем зачастую в самых непростых обстоятельствах. От всей души прошу вас прислушаться к моей просьбе.

— Из него и вправду может получиться врач? — спросил мистер Хирепат с довольным видом. — Сын часто заговаривал об этом как только вернулся домой.

— Убежден, — ответил Стивен. — Пусть его китайскому добрая тысяча лет, но если поразмыслить, то латынь с греческим еще древнее. Старинные языки полезны медику, поскольку мудрость веков оттачивает быстроту соображения. Они питают ум, сэр, делают его гибким и восприимчивым. Латынь и греческий он знает, китайский тоже — вот вам пластичность, гибкость и восприимчивость.

— Сын много думал насчет медицинской школы. Но буду честным с вами, доктор — я не доверяю мальчику по части денег. Его связь с миссис Уоган весьма болезненна для меня, и поскольку я убежден, что ей движет корысть, то намерен избавиться от нее измором. Я действовал бы более решительно, и указал бы ей на дверь, если бы не моя внучка, Кэролайн. Совершенно удивительно дитя, доктор Мэтьюрин.

— Мне выпало удовольствие познакомиться с ней вчера.

— О, видели бы вы ее прабабушку, с первого взгляда признали бы сходство и очень бы поразились. Прелестное дитя, такое милое. Так что, вы понимаете, сэр, я вынужден помогать Майклу, чтобы не потерять Кэролайн. И хотя я, разумеется, не могу принимать миссис Уоган открыто, но вижусь с ней время от времени. Но визиты мои очень редки, а помощь очень незначительна. Как полагаете, избранный мной курс разумен, сэр? Буду весьма признателен за ваше мнение.

Стивен задумался. Вреда нанести он не мог, а сделать кое-что полезное — вполне.

— Полагаю, это очень мудро, сэр. Но думаю, еще более мудро было бы направить Майкла в медицинскую школу. — Мэтьюрин помедлил, потому что следующая фраза могла усилить эффект, но была ненавистна ему как человеку любящему. — Связь подобного рода редко выдерживает, столкнувшись с обладанием и длительным разочарованием, но превыше всего когда новое увлечение, вроде медицины, вступает в соперничество с ней.

— Возможно, вы правы. Да-да, убежден, что правы. Доктор Хирепат, ха-ха! Но вы и в самом деле думаете, что он способен выучиться?

Стивен пустился в рассказ о медицинских науках, которые не без успеха сумели освоить даже люди, с трудом отличающие ложь от правды, и закончил тем, что раз человек ухитрился освоить китайский, то от него стоит ждать и много большего. Он понял, что достиг цели, и когда Хирепат-старший пустился в довольно скабрезные разглагольствования насчет миссис Уоган в частности и уроженок южных штатов в целом — ему, мол, и в голову не пришло бы произносить такие вещи ни перед кем, за исключением доктора, но эти дамы просто ненасытны, сэр, просто ненасытны! — слушал, не перебивая.

— И у миссис Уоган нет иных источников дохода, помимо упомянутого вами выше? — спросил Мэтьюрин немного погодя. — Я заметил, она держит троих слуг, а в Англии это говорит в пользу средней руки достатка.

— Эту чертовку Салли и тех лакеев? А, да это ведь всего-навсего рабы, присланные ее кузиной из своего поместья под Балтимором. Уоган может продать их при желании, но это не так-то легко в Массачусетсе. Да и кто станет покупать таких бездельников? И поэтому мне приходится содержать целую шайку этих ни к чему не годных скотов.

— Балтимор находится в Мэриленде, не так ли?

— Именно, сэр, прямо на Чезапике. Отличные земли для выращивания табака и никчемные люди.

— А не знаком ли вам мистер Генри Джонсон, уроженец тамошних мест?

— Почему вы спрашиваете? — выпалил Хирепат. — Что вы о нем слышали?

— Миссис Уоган упоминала его имя. Похоже, он знаком кое с кем из моих друзей.

— О, вполне возможно… — Хирепат поперхнулся. Откашлявшись, он продолжил. — Так вот. Мистер Гарри Джонсон — очень богатый человек. Возможно, у него больше рабов, чем у кого-либо другого в этом штате. Это видный республиканец, и многие из его друзей сейчас у власти. Сам он советник государственного секретаря и частенько навещает Бостон. Я слежу за ним, потому что этот тип знаком с Луизой Уоган. И признаюсь честно, сэр, — коммерсант понизил голос, — я питаю надежду, что он избавит меня от нее — это величайший потаскун на всем Юге. Но одновременно меня страшит, что эта женщина может увезти с собой и мою Кэролайн.

— У меня сложилось мнение, быть может, неосновательное, — заметил Стивен, — что миссис Уоган — довольно-таки отстраненная мама. Вероятно, это объясняется отсутствием той инстинктивной родительской любви, что так привязывает дикую медведицу или почтенную матрону к их хнычущему младенцу.

— Это кошка, бросающая котят! — вскричал мистер Хирепат.

Тут разговор прервался — хозяин, решительными ударами кочерги, принялся ворошить угли в камине.

— Доктор Мэтьюрин, — заговорил он наконец. — Некоторое время назад я упомянул про своих друзей. Ваша встреча с ними может быть весьма приятной, потому как эти джентльмены придерживаются схожего с моим образа мыслей. Завтра вас устроит? Нам хотелось бы как можно быстрее донести наши настроения и мысли до Галифакса. Причем посредством человека, имеющего настоящий вес и влияние. А вас, убежден, скоро обменяют. В наших руках сведения, не военного, а скорее политического свойства, которые могут иметь первостепенное значение в деле скорейшего окончания этой войны. Кое-кто из моих друзей числится среди крупнейших негоциантов Новой Англии, и эти люди играют важную роль в политической и коммерческой жизни. Все мы страдаем от войны. У меня, например, три корабля заперты здесь, в Бостоне, и еще два в Салеме. Но не думайте, сэр, что нами руководят чисто шкурные интересы. Мы заинтересованы в торговле, это верно, но наши мотивы простираются гораздо далее.