Станислав Пономарев - Стрелы Перуна

Тройка руссов подлетела к степнякам, исчезла среди них.   Через   малое   время там замахали белой тряпкой.

— Вперед! — Летко Волчий Хвост ожег иноходца плетью.

Навстречу бежали кочевники. В пяти шагах от них руссы осадили скакунов. Предводитель степняков в белой длиннополой шубе, чернобородый, с быстрыми раскосыми глазами, сорвал с головы лисий малахай и низко склонил бритую голову:

— Посланцу грозного кагана Святосляба привет и милостивое приглашение шлет Алмаз-хан, правитель крепостей Харукхана и Чугира!

Но вдруг стремительный взгляд хазарина споткнулся об Харука, и атаман мигом скатился с седла. То же сделали его соотрядники. Пока они лежали, уперев носы в снег, предводитель их, стоя на коленях, протянул руку к тархану и закричал пронзительно и плаксиво:

— О-о-о! Великий и славный эльтебер Харук, мы все в воле твоей! Алмаз-хан говорит: «А если урусы отпустят брата моего Харук-эльтебера, то положите к его ногам наследственный меч рода Харук, чтобы сиятельный мог приехать в свой аил[13] полновластным владыкой своих земель». Я в воле его! — Атаман распахнул полы необъятной шубы, достал из-за пазухи кривой меч в позолоченных ножнах на широком боевом поясе и, почтительно поцеловав клинок, положил его к ногам Харукова коня.

Тархан улыбнулся впервые с тех пор, как покинул Киев. Глаза старого степного властителя быстро зыркали по распростертым на снегу воинам.

«Боятся! — злорадно подумал он. — Помнят беки и табунщики мою тяжелую руку!»

— Подай! — прохрипел Харук, протянув руку к почетному оружию.

Атаман вскочил и с поклоном подал клинок. Хан церемонно опоясал себя наследственным мечом. Потом выехал вперед, лихо повернул коня, приложил руку к сердцу, склонил голову и сказал торжественно и надменно, как хозяин:

— Посол кагана урусов, грозного воителя Святосляба, отныне гость моего края. Я, Харук-эльтебер-бохадур-хан, приглашаю Ашин[14] Летко вместе со всеми его друзьями к своему дастархану. Готов служить кагану урусов и проводить его посла дальше, к воротам Итиль-кела, где стоит дворец Царя Солнца — Шад-Хазара Наран-Итиля!

Летко Волчий Хвост поклонился в ответ и тронул поводья.  Объединенный  отряд руссов  и  хазар  крупной рысью помчался в глубь Дикого Поля. Впереди полетела тройка кочевников, чтобы предупредить подданных о великой радости — в степи возвращается их властитель Харук-эльтебер-бохадур-хан. Пусть жарче пылают угли в кострах и хорошо прожаривается мясо баранов — сегодня праздник, сегодня великий той[15]!

Харук-тархан опять был свободен и могуч. Но пока рядом с ним были руссы, ему казалось, что он скачет под их охраной, как два года назад по дороге в позорный плен.

«Порубить бы вас всех, проклятые кяфиры, — мрачно размышлял про себя старый хан. — Теперь вы не в Пуреслябе за столом коназа Селюда, а в моей воле. И даже аллах не спасет вас, если я только двину бровями...»

Но Харук понимал всю безрассудность такого поступка: слишком уж тяжек гнев кагана урусов Святосляба, и только глупец мог бы попытаться ощутить его на себе...

Тархан выругался вполголоса, шумно втянул в себя воздух сквозь сжатые зубы.

Летко Волчий Хвост стрельнул ему в лицо льдинками голубых глаз и осклабился, словно мысли прочитал.

Глава третья

Хитрости Харук-хана

К вечеру в степи разыгралась вьюга. Смешанный русско-хазарский отряд пересел на заводных коней. Лошади бежали, не сбавляя хода. Всадники плотнее закутались в кафтаны и шубы. В сумерках, перекликаясь с ветром, выли волки.

Летко прокричал хану:

— Не заплутаем в поле, князь Харук?!

Тот насмешливо блеснул глазами из-под косм бараньей шапки.

— Мы, хазары, дети степей! Скоро нашему взору откроется крепость Чугир. Вон, — хазарин указал нагайкой, — уже видны ее стены!

Русич глянул вперед, но за пеленой летучего снега ничего не увидел.

«Козары, ако волки в нощи. Куда нам с ними в степи тягаться», — подумал Летко с завистью.

Вскоре из беснующейся снеговой мешаНины стали возникать группами и по одному всадники.

— Хар-р-рук! Хар-р-рук! Ур-р-рагх! — вопили они. Через мгновение все вокруг было черно от скачущих коней и орущих всадников. Казалось, это они вызвали вьюгу в степи. Но вот встречающие схлынули назад, и руссы с Харук-ханом и Леткой впереди прогрохотали по узкому взводному мосту. Летко глянул вверх: над ними нависла темная башня из неотесанных каменных глыб. Верх ее утопал в непроницаемой снеговой мгле, и казалось, башня проткнула небеса насквозь.

Въехали на обширный двор, где горели костры под большими котлами. Здесь было тихо и холод не ощущался.

— Возьмите коней урусских богатуров, расседлайте и накормите, — скрипел голос Харук-хана. — Курджумы[16] посла снесите в подвал под башней... И сохрани вас аллах, если пропадет хоть одна нитка! Умаш, проводи гостей-урусов в большую юрту!

Летко и его гриди спрыгнули с седел. Приседали, размахивая руками. Били себя по бокам, чтобы разогнать кровь по занемевшим членам.

— Мина! — позвал Летко. — Поставь дозорных к дарам княжецким да к коням нашим. Мало ли што...

— Да все будет, как ихний князь велел, — ответил беспечно-веселый голос.

— Делай, што сказывают!

— Сполню. Только...

Летко не стал слушать, повернулся и зашагал за огромного роста хазарином, который, приглашая гостей следовать за собой, согнулся чуть ли не до земли: из вежливости он не желал быть ростом выше русского посла, который едва достигал двух аршинов с четвертью высоты от пяток до макушки.

В большом войлочном шатре было светло от костра, пылавшего в центре, и благодатный жар разливался вокруг. Слуги подбежали к воинам, помогли снять задубевшие шубы.

— О-о, богатуры кагана Святосляба всегда желанные гости в этой юрте, — почтительно говорил Умаш. — Но... — Он запнулся. — Зачем утруждать свое тело железом кольчуг и тяжестью мечей? — Черные глаза хазарина выжидающе и чуть испуганно уставились на гостей.

— Пожалуй... — согласился Летко Волчий Хвост, отстегивая боевой пояс с мечом.

Другие богатыри словно ничего не слышали: они сосредоточенно вычесывали сильными пальцами сосульки из усов и бород, вытирали мокрые лица широкими рукавами расшитых рубах. Взблескивала мерцающая сталь их кольчуг, звенели рукоятки тяжелых мечей о брони. Все витязи, спутники Летки, были, в отличие от своего предводителя, плотными и рослыми, русобородыми и голубоглазыми. Только один, с иссиня-черными волнистыми волосами и быстрым взглядом угольных глаз, не походил на русса. По горбатому носу и сухим чертам сурового неулыбчивого лица в нем скорее угадывался алан, печенег или булгарин. Умаш заметил, что «коназ» Летко обращался с черноглазым воином более снисходительно, чем с другими. Одеждой и оружием «черный богатур» ничем не отличался от товарищей. Только вместо меча на его боевом поясе висела кривая сабля в дорогих ножнах.