Китай в XX веке. От рисовых полей до атомной бомбы - Алекс Каплан

все свои небольшие, но мобильные силы в ударный кулак. После этого растянувшаяся на многие километры воинская колонна врага рушилась, подобно пирамиде, выложенной из спичек. Противник в страхе бежал, бросая оружие и снаряжение под огнем коммунистов, часто даже не показывавшихся из своей засады. Вся эта беготня по лесам и горам могла длиться неделями – без единого выстрела. Очень часто хаотичными передвижениями пытались запутать противника и сбить его со следа. Все это, конечно, было несерьезно – именно к такому выводу могли прийти многие военные, не только молодые и горячие, как Отто Браун. Однако только так Красной армии удалось одержать внушительные победы над врагом четыре раза кряду. Между тем к осени 1933 года в руководстве Китайской Советской Республики возобладало мнение, что настал час переходить от партизанщины к созданию регулярной Красной армии, и Отто Браун стал главным идеологом такой позиции. Его поддержала «Группа 28 большевиков», вставшая на тот момент у руля партии и республики. Один из лидеров группы, товарищ Бо Гу, занимал в 1933 году должность Генерального секретаря Центрального комитета Коммунистической партии Китая – тогда ему исполнилось всего 26 лет. Остальные из числа 28 большевиков были приблизительно того же возраста. Вся эта политическая молодежь – в основной своей массе городские интеллектуалы, получившие политическое и военное образование в Университете имени Сунь Ятсена в Москве, – очень плохо понимали китайских крестьян, в 1933 году представлявших подавляющее большинство личного состава Красной армии. Лучше всех крестьян и их партизанскую сущность понимал товарищ Мао Цзэдун, но его влияние как в партии, так и в армии сильно уменьшилось. У руля оказалась коминтерновская молодежь, присланная из Москвы.

Когда войска Чан Кайши 25 сентября 1933 года перешли в наступление, Красная армия дала гоминьдановцам бой по всем правилам военной науки, отказавшись от применения обычной тактики ухода от открытого бое-столкновения с превосходящими силами противника. Отто Браун все же не был настолько несведущ в военном деле, и некая доля истины в его предположениях присутствовала. Солдаты, офицеры и комиссары Красной армии к тому времени накопили значительный боевой опыт и были лучше мотивированы, чем солдаты гоминьдановской армии, собранной из насильно мобилизованных крестьян или наемников. Кроме того, красноармейцы часто были вооружены лучше своего противника, потому как в ходе предыдущих кампаний им удалось захватить большое количество оружия, брошенного отступавшим или поверженным врагом. Дисциплина и разведывательная служба в Красной армии также находились на более высоком организационном уровне. Владея при всем вышеперечисленном отличным знанием местности, можно было бы быстро сменить оборонительную стратегию. Ведь удалось же японскому подразделению в Мукдене численностью всего в 500 штыков разгромить китайский гарнизон, насчитывавший 7 тысяч солдат и офицеров. Однако в тех обстоятельствах одно преимущество гоминьдановских войск было бесспорным – это наличие тяжелого вооружения и авиации, эффективность которых Отто Браун недооценивал. В ходе партизанской войны применять их гоминьдановцам удавалось редко. Когда же части Красной армии пошли в лобовое наступление на вражеские танки и артиллерию, то стало очевидным, что в этих войсках служили самые грамотные солдаты Чан Кайши, хладнокровно расстреливавшие пешие цепи наступающих коммунистов. Почти два месяца – с конца сентября до середины ноября – на фронте шли ожесточенные позиционные бои. Гоминьдановские войска строго придерживались новой немецкой стратегии. Генерал фон Сект к этому времени стал главным военным советником Чан Кайши и разместил свою ставку в столице провинции – городе Наньчан. Вместе с немецким генералом в ставке находилась целая группа опытных штабных офицеров из Германии. В ходе первых же боев командование Красной армии ощутило решительное изменение обстановки на фронте – на сей раз противник никуда не спешил, а методично и уверенно вел наступление, не вклиниваясь глубоко на советскую территорию. Продвинувшись на несколько километров, враг строил очередной блокгауз, в котором размещался гарнизон, – и лишь затем наступление продолжалось. В общей сложности войска Чан Кайши оборудовали 3 тысячи таких укрепленных пунктов. Коммунисты пробовали атаковать блокгаузы, но каждый раз несли большие потери и вынужденно отступали. Если в ходе предыдущих кампаний наступление гоминьдановской армии длилось не дольше двух месяцев, то теперь бои затянулись – по совету немцев Чан Кайши никуда не спешил. Только в середине ноября, измотав передовые части Красной армии в тяжелых боях, его войска перешли в более масштабное наступление, но даже этот этап боевых действий отличался крайней осторожностью – никаких резких маневров, никаких прорывов на советскую территорию. Коммунистов понемногу теснили на восьми направлениях и каждый раз строили очередной блокгауз, в котором размещали новый гарнизон – дабы ни одна «красная мышь» не проскочила мимо. У командования Красной армии в конце концов сдали нервы, и войска были брошены в лобовую атаку на наступающих гоминьдановцев прямо в открытом поле, чего и добивались германские военные советники. Последствия такого опрометчивого маневра были поистине катастрофическими – огромные потери среди личного состава. Коммунистическое движение в буквальном смысле слова истекало кровью. Красной армией в это тяжелое время руководила партийная тройка в составе товарищей Бо Гу, Ли Дэ (так звали на китайский лад Отто Брауна) и Чжоу Эньлая. Товарищ Бо Гу занимал пост Генерального секретаря КПК, товарищ Ли Дэ, как уже говорилось, являлся главным военным советником, а Чжоу Эньлай – главным комиссаром. Именно они целиком и полностью повинны в сокрушительном поражении своих войск. Чан Кайши, прибегнув к помощи немецких военных советников, устроил коммунистам войну на истощение – и те, совершив колоссальную стратегическую ошибку, пошли на поводу у врага, вместо того чтобы уже испытанным способом уйти от навязанной войны в лес. Летом 1934 года положение дел на фронте стало совсем безнадежным. Красную армию теснили со всех сторон, сжимая вокруг плотное кольцо окружения. Большая часть советской территории оказалась в руках противника, черпать резервы из числа местного населения – и даже находить продовольствие – становилось все труднее. В сентябре под контролем коммунистов оставалась только столица Советского Китая – город Жуйцзинь, да еще несколько небольших местечек. Таким образом, весь руководящий состав китайского коммунистического движения в конце сентября 1934 года оказался в гоминьдановской мышеловке. Важнейшие политические кадры, с большим трудом выкованные в результате напряженной революционной деятельности ценой огромных страданий и потерь, беспомощно сидели в осажденном Жуйцзине. В те дни китайский коммунизм казался обреченным на верную смерть – последний рывок реакционных сил, и с левым движением в Поднебесной будет покончено навсегда.

В этот сложный момент один из советских разведчиков, служивший под прикрытием в ставке Чан Кайши, передал в штаб Красной армии информацию о том, что в ближайшие дни