Роже Мож - Дикари

Лунный свет осветил бледное, охваченное ужасом лицо Ихтиоса. Он повернулся спиной к бассейну, так как не хотел видеть тех животных, которые там плавали.

— Сулла, — пробормотал он, как только у него изо рта был вынут кляп, — ты не совершишь столь ужасную вещь, ты ведь офицер, солдат...

Четверо ветеранов наблюдали за передвижениями мурен в воде: их блестящие спины иногда показывались на поверхности, длинные тела волнообразно перемещались в воде.

Ихтиос застучал зубами. Его лицо уже заливали слезы.

— Как? — удивился галл. — Ты-то хотел смерти Менезия и моей, укрываясь дома среди твоих симпатичных мальчиков, а теперь не хочешь умирать!

— Но не таким же образом, не таким, Сулла, я умоляю тебя...

Он бросился на колени и подполз к ногам наследника Менезия.

Ветераны невозмутимо наблюдали за сценой, которую часто видели раньше: вымаливающий пощаду перед лицом смерти...

— Умоляю тебя, Сулла! — стонал Ихтиос, целуя ноги галла и омывая их слезами. — Лучше убей кинжалом! Не надо мурен, не надо!

Сулла наклонился, схватил сутенера за горловину туники и заставил его встать. Схватил его за обе руки, повернул и силой подвел к краю бассейна.

— Нет! — закричал несчастный. — Нет!

— Посмотри, — приказал галл, — какие голодные...

Некоторые мурены достигали трех метров в длину. Они плавно скользили в воде, уверенные в своей силе. Не один месяц рыбаки Менезия потратили в поисках таких монстров. Мурены подплыли к бортику, надеясь получить какой-нибудь корм. Их круглые глаза бросали хищные взгляды на силуэты людей.

Ихтиос тоже смотрел на них, и зубы его по-прежнему стучали. Сулла резко наклонил пленника назад, потом повернул лицом к себе.

— Ну, достаточно? — спросил он. — Я хочу совершить с тобой сделку.

— Да, — торопливо заговорил сутенер, — да! Я сделаю все, что ты захочешь. Только не здесь! Прошу тебя, пойдем в другое место, пройдем подальше!

— Как хочешь! Ты заговоришь, клянусь всеми богами!

Они отошли от бассейна с муренами. Сулла толкал впереди себя пленника. У садков с более мирными рыбами Сулла остановился и сказал:

— Котий! Достань ящик из-под сиденья носилок и принеси то, что там лежит.

Ветеран повиновался и скоро вернулся с ящиком полированного дерева.

— Доставай! — сказал Сулла.

Котий достал из ящика флакон из толстого хрусталя, закрытого фигурной пробкой, и серебряный кубок. И то и другое уютно лежало в ящике в обитых ячейках.

Сулла взял флакон и показал греку.

— Там, внутри, яд, похожий на тот, которым отравили Менезия. Расскажешь, как и кто организовал преступление. Если меня удовлетворит твой рассказ, то я налью тебе яду, ты выпьешь его перед нами и умрешь через несколько мгновений. Если всего не расскажешь, то я брошу тебя к муренам. И развяжу тебе руки, чтобы ты смог побороться с ними. Тогда твоя смерть наступит не сразу.

— Я все расскажу тебе, — согласился грек слабым голосом.

— И помни, как сам подло хотел убить меня, подослав в трактир мерзких людей с ножами, — бросил Сулла. — Я же, напротив, предоставляю тебе умереть смертью Сократа! И Менезия... Говори! Кому ты подчиняешься?

— В Помпеях живет человек, занимается многими вещами и содержит гладиаторскую школу. Его имя — Палфурний. А какой фальсификатор — он как раз и начинал с того, что подделывал подписи, печати, документы. Именно от него ко мне приходили приказы и деньги...

— Не пытайся обмануть меня, Ихтиос! — пригрозил Сулла. — Кому он подчиняется? Тебе нечего скрывать перед смертью!

— Я не пытаюсь обмануть тебя. Палфурний протеже Лацертия, этого тебе должно быть достаточно. Поищи сам того, кто близок к трону Цезаря и считает Лацертия своим другом... Я же не знаю, что происходит в императорском дворце. Я все сказал. Я лишь исполнял приказы, которые получал...

— А почему ты, сутенер Ихтиос, подчинялся этим приказам?

— Раньше я заставлял заниматься проституцией детей из свободного сословия, которых выдавал за рабов. По закону меня должны были приговорить к работам в руднике, если бы не помощь Палфурния и его друзей. Они помогли мне избежать позора...

Сулла покачал головой:

— И ты опять запятнал себя, отравив честного человека по имени Менезий, у которого в поместье есть садки с муренами... Скажи мне теперь, как ты организовал это убийство. Вместе с Металлой, конечно?

— У меня никогда не было никаких дел с Металлой, — опроверг грек.

— Кто тогда принес в дом яд, который ты достал? Кто налил его в кубок?

— Главный управляющий Менезия. Патробий много воровал у своего хозяина. Я знал. Я поставлял ему мальчиков. Он боялся, как бы никто не прознал про растраты. Тогда бы он не избежал галер. Я с ним договорился...

— Он сам налил яд?

— Нет. Еще тот ловкач. Он знал все, что творилось вокруг Менезия. Знал, что малышка, игравшая на тамбурине, влюблена в хозяина. Тот несколько раз спал с ней. И та вбила себе в голову, что если бы Менезий освободил ее, то она смогла бы занять определенное положение. Управляющий поощрял ее фантазии. Я послал ему гадалку и ворожею. Та нагадала малышке, что ее полюбит очень могущественный человек и сделает из нее настоящую принцессу. Ей ничего не стоило убедить девушку подлить Менезию в питье приворотного зелья... И еще ей сказала, что если он выпьет тот напиток, а она вслед за ним, то он все время будет желать ее и будет вечно к ней привязан. Зелье и было моим ядом. Она налила его в вино, предназначенное для Менезия и хранившееся в леднике. Яд содержал также и снотворное. Так что Менезий заснул перед смертью. Девушка также выпила вина... Выпей другие, и они бы тоже умерли. Та же участь ждала и Металлу, но она отказалась...

— А где сейчас твой друг Патробий?

— Сбежал, как только узнал, что ты — наследник Менезия. Возможно, он поехал к Палфурнию, в Помпеи, там сел на корабль и покинул Италию...

— А Порфирия? — спросил галл. — Она имеет к этому какое-нибудь отношение?

— Управляющий спит с ней. Он подробно рассказывал ей о делах Менезия. Возможно, что она была в курсе. Не знала или надеялась, быть может, что Менезий не писал нового завещания и что все перейдет ей. Ведь они еще не развелись... Но наверняка я ничего не знаю. — Потное лицо Ихтиоса блестело под лунным светом. — Так ты удовлетворен? — спросил он разбитым голосом. — Теперь дай мне яда, и пусть все будет кончено...

— Нет, еще не все. Ты назвал не всех. Наверное, есть и другие, кто замешан в преступных делах Лацертия. Не говори, что не знаешь их!

— Их не так много, — запротестовал сутенер. — Знаю одного человека по имени Мнестр. Мне приходилось несколько раз с ним иметь дело. В Риме он распоряжается деньгами Палфурния. По его распоряжению платили кому и куда надо. Таким образом выходит, что сам Палфурний в этих платежах не замешан. Мнестр и мне заплатил за яд.