Царица Горго - Виктор Петрович Поротников

его Пантеем в честь своего отца, погибшего при Фермопилах вместе с царём Леонидом. Элла сильно любила Леарха, сына Астидамии, тяжело переживая его безвременную смерть и виня в этом эфоров.

– Я ночую не только в доме Астидамии, но и в других местах. – Аристодем печально вздохнул. – У Астидамии могут быть неприятности, если эфоры прознают, что я безвылазно пребываю под крышей её дома.

– Да, мне известно, что царица Горго тоже охотно предоставляет тебе кров, – с нескрываемой ревностью проронила Диномаха, резким движением обломив ветку кипариса, нависавшую у неё над плечом. – Неудивительно, что ты забыл меня. Ведь гостеприимство Горго наверняка льстит твоему самолюбию. Может, тебе открыт доступ даже в спальню Горго? Признайся!..

– Ты мелешь чушь! – рассердился Аристодем. В следующий миг он досадливо махнул рукой. – А впрочем, чего ещё от тебя ожидать! Ты же ещё глупая девчонка. Где тебе понять истинную суть вещей…

– Я не глупая! – обиделась Диномаха. – Мне уже семнадцать лет. Это ты – глупец. Не понимаешь, что я люблю тебя!

– Ты тоже мне далеко небезразлична! – волнуясь, промолвил Аристодем, мягко взяв Диномаху за руки. – Но ты же видишь, в каком я положении… У меня нет гражданских прав, поэтому я не могу создать семью. Я отвергнут Государством! И твои родители правильно сделали, расторгнув нашу помолвку.

– В Элладе есть другие города, – с жаром заговорила Диномаха, глядя в глаза Аристодему. – Давай сбежим из Спарты в Аркадию или в Коринф. Мы можем сесть на корабль и отплыть на остров Крит. Вдали от Лакедемона мы станем счастливы, любимый. Суровые законы Спарты не будут довлеть над нами в чужих краях, мы сможем пожениться без помех.

Аристодем нахмурился и опустил голову.

– Я не хочу бежать от позора, свалившегося на меня по милости эфоров. Я смою этот позор кровью и верну себе гражданские права. Персы во главе с Мардонием зимуют в Фессалии. Весной варвары непременно возобновят войну с Афинами и Спартой. Я не могу оставаться в стороне от этой войны. Пойми меня правильно, Диномаха.

Жгучая ревность по-прежнему сидела в Диномахе. Она пристально вглядывалась в лицо Аристодема, стараясь определить, вполне ли он искренен с ней. Не таятся ли в его сердце чувства к другой женщине?

– А может, тебя удерживает в Спарте любовь к Дафне? – после некоторых колебаний вымолвила Диномаха. – Ты же помолвлен с нею. Я знаю, с Дафной случилось несчастье, её похитили злые люди. Но ведь власти Лакедемона занимаются поисками Дафны, быть может, её отыщут живой и невредимой…

Диномаха осеклась и замолчала, увидев мрачную тень, промелькнувшую по лицу Аристодема. У Диномахи было такое чувство, что Аристодему мучительно трудно говорить о Дафне именно с ней. «Похоже, у Аристодема с Дафной наметилось что-то серьёзное, – обеспокоенно подумала Диномаха. – И это внезапное исчезновение Дафны терзает и мучает Аристодема».

– Прости, Диномаха, – выдавил из себя Аристодем. – Мне нужно идти. У меня дела.

– Давай встретимся в доме у Эллы ближе к вечеру. – Диномаха схватила Аристодема за край шерстяной хламиды, дабы удержать его на месте. – Либо приходи к моему дому, как стемнеет. Я выберусь к тебе через окно. Мы укроемся в нашем саду, как бывало когда-то.

– Нет, я не могу. – Аристодем замотал головой, так что его густые длинные волосы взлохматились, упав ему на лицо. – Между нами всё кончено, Диномаха. Наша помолвка расторгнута. Официально я обручён с Дафной.

– Но ведь Дафну могут найти мёртвой, – с безжалостными нотками в голосе произнесла Диномаха, продолжая удерживать Аристодема. – И ты будешь свободен от своих обязательств перед её родственниками.

Аристодем вырвался из рук Диномахи и устремился прочь от неё, с хрустом давя скорлупу миндальных орехов у себя под ногами.

Пройдя несколько шагов, он оглянулся и выкрикнул с яростью:

– Даже боги не освободят меня от обязательства мстить злодеям, погубившим Дафну!

Глядя вслед Аристодему, Диномаха в отчаянии опустила руки. Она так тщательно готовилась к этой встрече, и была сильно разочарована таким её завершением.

Обходя лужи и кучи ослиного помёта, Диномаха выбралась из унылой тесноты Змеиного переулка на широкую улицу Афетиаиду, мощённую плоскими камнями. Диномаха побрела домой с печально опущенными очами. Ни тёплые солнечные лучи, ни ослепительная синева небес не радовали её.

Снующие мимо прохожие раздражали Диномаху. Она старалась ни на кого не смотреть, чтобы не видеть беспечно-равнодушные или улыбающиеся лица мужчин и женщин. Диномаха шла, глядя себе под ноги, глубоко отчуждённая от всякой радости. В золотоволосой прелестной головке Диномахи крутились мысли об Аристодеме.

«Дафна околдовала Аристодема своим очарованием, вот почему он охладел ко мне. Ещё бы! Дафна ведь божественно прекрасна, живописцы обожают её как натурщицу. И если у Дафны с Аристодемом дело дошло до постели…»

Внезапно Диномаха столкнулась с каким-то прохожим, который издал недовольный возглас. Подняв голову, Диномаха увидела перед собой седовласого Менара, отца Леотихида, закутанного в синий плащ.

Менар узнал Диномаху и осуждающе бросил ей:

– Некрасиво ты поступаешь, дочь Еврибиада. Нужно уступать дорогу старшим!

Пробормотав слова извинения, Диномаха поспешно свернула в переулок. Ноги сами принесли Диномаху к дому её подруги Эллы.

По закону всякий спартанский гражданин при создании семьи получает от государства дом и участок земли с рабами, которые должны эту землю обрабатывать. Для Леарха и Эллы власти Лакедемона выстроили дом на окраине квартала Питана, на склоне холма, с которого открывался живописный вид на спартанский Акрополь с храмом Афины Меднодомной. Дом был небольшой, но уютный. После смерти мужа Элла жила здесь со своим маленьким сыном и двумя служанками.

Диномаха была частой гостьей Эллы, поэтому та нисколько не удивилась её очередному визиту. Озабоченно-грустное лицо подруги сразу насторожило Эллу, которая только что покормила своего первенца и уложила спать.

– Что случилось? – поинтересовалась Элла у Диномахи. – У тебя какие-то неприятности? Давай выкладывай!

Элла усадила Диномаху на широкую скамью, сама села рядом.

– Сегодня мне наконец-то удалось побеседовать с Аристодемом, – промолвила Диномаха, привалившись спиной к стене. – Я подстерегла его в Змеином переулке. Вроде бы Аристодем был рад встрече со мной, однако прежней нежности я от него не почувствовала. Он даже не попытался поцеловать меня. – Диномаха издала тягостный вздох. – Видимо, Дафна запала в сердце Аристодему. Мне показалось, что это странное исчезновение Дафны сильно терзает его.

Диномаха умолкла. Скрестив руки и опустив голову, она рассматривала пальцы своих ног, слегка шевеля ими. Свои кожаные туфельки Диномаха оставила у входной двери, пройдя босиком в покои своей подруги.

– Милая, мне нужно тебе кое-что сказать, – с какой-то смутной неуверенностью проговорила Элла, взирая на Диномаху с некой таинственностью. – Только ты должна сохранить