Царица Горго - Виктор Петрович Поротников

на это злодеяние, Эфхенор загодя повелел ему снять с мёртвой Дафны все одежды и обувь.

– Эти тряпки я закопал на берегу Эврота, господин, – сказал Пиларг. – Место я запомнил.

– Надеюсь, тело Дафны ты спрятал так, что его не найдут. – Эфхенор пристально взглянул на слугу, который уже не раз исполнял его поручения подобного рода. – Надеюсь, ты не утопил труп, но закопал в землю, как я велел.

– Клянусь Аидом, господин, – с раболепным поклоном проговорил Пиларг, – мы с Лаогоном вырыли Дафне глубокую могилу вдали от селений.

Пиларг, как всегда, лгал Эфхенору. Ему и Лаогону было лень работать заступами, поэтому они отыскали пустую могилу близ Бельбины и сбросили туда нагое тело Дафны, истыканное кинжалами.

Эфхенор приказал Пиларгу завтра поутру откопать одежду Дафны и спрятать её в небольшой куче из опавших листьев в лесу за рекой Тиасой.

– Ты знаешь храм Диоскуров на берегу Тиасы? – спросил Эфхенор. Пиларг молча кивнул. – Там ещё пролегает дорога на Амиклы. – Пиларг снова сделал кивок. – Так вот, недалеко от этой дороги в чаще леса ты и спрячешь одежду Дафны, – продолжил Эфхенор. – Потом пойдёшь туда вместе с Мнесиклом и его людьми. Ну и, как бы случайно, наткнёшься на… эти тряпки под сухой листвой. Уразумел?

Пиларг вновь безмолвно покивал головой.

* * *

Навестив свою старшую дочь, у которой в этот день было маленькое торжество, у её младшего сына наконец-то прорезался первый зуб, Гиперох по пути домой заглянул на агору, желая узнать последние новости. Торжище в любом греческом городе было средоточием слухов и сплетен; здесь торговцы и ростовщики заключали сделки, сюда спешили граждане для дружеских и деловых встреч, тут с раннего утра толкались покупатели и праздные зеваки со всех кварталов Спарты.

Гиперох шествовал по рынку с важным видом в своём фиолетовом гиматии, расшитом золотыми листьями, на ногах у него были короткие полусапожки, сплетённые из множества ремешков. Окладистая борода Гипероха была тщательно расчёсана, как и его длинные пепельно-русые волосы. Люди узнавали Гипероха и почтительно уступали ему дорогу. Граждане Лакедемона и периэки не забыли, что в прошлом году Гиперох был эфором-эпонимом, всем вокруг было понятно, что он запросто может вновь пройти в эфоры в будущем. Ведь Гиперох принадлежит к знатному роду Пелопидов, которые наряду с Эгидами и Тиндаридами испокон веку владычествуют в Спарте.

Неожиданно на пути у Гипероха возникла красавица Астидамия, сопровождаемая двумя рабынями. Астидамия намеренно задела Гипероха плечом и тут же рассыпалась в извинениях, склонив голову укрытую белым тонким покрывалом.

Гипероху всегда нравилось общаться с Астидамией, внешняя прелесть которой магнетически действовала на мужчин. В свои сорок с небольшим Астидамия не страдала излишней полнотой, все линии её статной фигуры были женственны и красивы. Это подчёркивалось складками длинного пеплоса, как бы струящегося по телу Астидамии. День выдался тёплый и безветренный, поэтому Астидамия вышла из дому без плаща. Одежда на Астидамии была опоясана под грудью и в талии, что тоже подчёркивало её прекрасные формы.

Гиперох остановился и заговорил с Астидамией, сделав комплимент её причёске и платью. У Гипероха было отличное настроение, поэтому он буквально излучал благодушие. Обычно всегда такая надменная и неприступная Астидамия на этот раз удивила Гипероха своей улыбчивостью и учтивостью. Как бы между прочим, Астидамия обмолвилась о том, что сегодня у неё в доме намечается пирушка, куда приглашены её подруги и родственники.

– Я буду очень рада, Гиперох, если и ты почтишь это застолье своим присутствием, – молвила Астидамия. – Кстати, придёт и Алкибия, дабы поведать нам о своём муже, который прислал ей весточку из Фессалии.

– Стало быть, Еврибиад жив? – Гиперох удивлённо приподнял брови.

– Жив и здравствует! – улыбнулась Астидамия. – Мне самой не терпится узнать, какие у Еврибиада дела в Фессалии, занятой персами.

– Конечно, я приду на твоё застолье, Астидамия, – промолвил Гиперох, заинтригованный услышанным. «По словам Динона, Еврибиад вознамерился пробраться к зимнему лагерю Мардония, – промелькнуло в голове у Гипероха. – Неужели этот безумец сумел осуществить свою затею?»

В назначенный час Гиперох пришёл в гости к Астидамии, сменив свой фиолетовый гиматий на более скромное белое одеяние. Сопровождавшего его раба Гиперох отправил обратно домой, велев ему прийти за ним, когда стемнеет. Гиперох был уверен, что застолье у Астидамии затянется допоздна.

Астидамия сама встретила Гипероха в просторной прихожей, где было довольно сумрачно, поскольку окон здесь не было, а единственный светильник, подвешенный к потолку, с трудом рассеивал густой мрак.

Гиперох сбросил с себя плащ прямо на услужливо протянутые руки Астидамии. Её угодливость приятно польстила Гипероху. «Красавица забыла свою гордость и желает мне понравиться! – усмехнулся про себя Гиперох. – Похоже, Астидамия сильно нуждается в моих услугах, коль она так лебезит передо мной! Что ж, надо пользоваться случаем и попытаться склонить эту гордячку к постельным утехам».

Гипероху было известно расположение комнат в доме Астидамии, поскольку ему уже доводилось здесь бывать. Он уверенно направился в мужской мегарон, однако Астидамия мягко удержала его, потянув за собой на женскую половину дома.

– Гости ещё не собрались, – с лукавой миной на лице обронила Астидамия, – поэтому мы можем посекретничать с тобой наедине, Гиперох. Мне нужно сказать тебе нечто важное. Только тебе одному!

Завораживающий голос Астидамии и блеск её прекрасных глаз совершенно очаровали Гипероха. Он последовал за Астидамией через квадратный внутренний двор в дальние покои, пронизанные ароматом благовоний и запахом засушенных цветов. Гиперох торжествовал в душе: Астидамия сама идёт в его объятия! В свои неполные шестьдесят лет Гиперох был ещё полон мужских сил. Он давно тяготился своей рано увядшей супругой, позволяя себе любовные интрижки на стороне.

Входя в опочивальню рука об руку с Астидамией, Гиперох вдруг почувствовал, как пара сильных мужских рук схватила его сзади и повалила на пол. Тут же раздался резкий звук захлопнутой двери.

Затем прозвучал властный голос Астидамии:

– Вяжите ему руки верёвкой. И будьте осторожны, не порвите на нём гиматий.

Гиперох попытался встать, но уже три пары рук вцепились в него, словно клещи, опутывая верёвками. Гиперох хрипел, напрягая все свои силы, он чувствовал себя зверем, угодившим в западню. Рабы Астидамии, – а это они внезапно набросились на Гипероха, – тяжело дыша, подхватили связанного пленника и внесли в какое-то помещение, озарённое ярким пламенем масляных ламп. В комнате не было никакой мебели, кроме стула и стола. Горящие светильники стояли в стенных нишах. Единственное окно было закрыто снаружи деревянными ставнями.

Рабы усадили Гипероха на стул. Двое из них встали у него за спиной, а третий, широкоплечий, коротко остриженный, с квадратной нижней челюстью, куда-то вышел. Раб-верзила вскоре вернулся