Рафаэль Сабатини - Черный Лебедь

— Прошу запомнить, сэр Генри человек решительный, — с твердостью ответил лейтенант. — И вам нелегко будет тягаться с ним. Если вы бросите ему вызов, будьте уверены, он оставит здесь один корабль, чтоб никто из вас не смог и носу показать на берег. У вас только один выход — подчиниться его приказу. Выдайте Лича и Берни. Тогда, быть может, к остальным сэр Генри проявит милость. Но если вы будете упорствовать и дальше, уж он-то придумает, как взять Лича, Берни и всех вас.

Завязался спор. Уоган, заскулив, поддержал послание сэра Генри.

— Угу, черт возьми! А что нам еще остается делать? Паршиво, конечно, сдавать Чарли… Но что поделать, раз вопрос стоит так: либо он, либо мы все?

— Эвон как хреново все вышло! — откровенно признался Холлиуэл.

Однако Бандри, видевший дальше всех, настаивал на неподчинении. Если де Берни будет с ними, а их корабли останутся целы и невредимы, пускай и без пушек, они еще смогут за себя постоять. Поэтому он попросил передать Моргану, что с него хватит и одного Лича. Но лейтенант твердо стоял на своем. Он коротко ответил, что не уполномочен обсуждать другие вопросы — ему велено просто передать условия сэра Генри. К тому же, заметил он, в их положении вряд ли можно рассчитывать на более великодушные условия. Так что напрасно Бандри и Эллис просят его передать Моргану их новые предложения. Лейтенант Шарпл заявил, что это бесполезно. А отсутствие согласия между ними сделало его еще более непреклонным. В конце кондов он попросил их принять решение не мешкая.

Бандри повернул рябое лицо к де Берни.

— Я сделал все, что мог, Чарли, — сказал он и безрадостно пожал плечами. — Ты ведь слыхал?

Де Берни стоял гордый и непреклонный.

— Я-то слыхал. И все понял. Выходит, прощай… (Он также пожал плечами. ) Прощай, победа и удача!

С этими словами он снял инкрустированную серебром портупею и, передав шпагу Шарплу, сдался ему в руки.

Лейтенант, кивнув, принял шпагу и бросил ее матросу, стоявшему на носу шлюпки.

— А теперь Том Лич, если угодно! — сказал он, ища его глазами и явно недоумевая, оттого что грозного пирата среди них нет.

— Ах да! — угрюмо буркнул Бандри. — Конечно, Том Лич…

На мгновение заколебавшись, Бандри задумчиво уставился на красавчика Шарпла.

— Живого или мертвого — таковы, кажется, были условия, — проговорил он то ли вопрошая, то ли утверждая.

Лейтенант широко раскрыл глаза:

— Что? Он мертв? Значит, вы хотите отдать его тело? Ладно, мертвого, так мертвого! Раз уж таковы условия.

Бандри кивнул, сделал пол-оборота и направился вверх по берегу к буканьерам, столпившимся в стороне.

Де Берни бросился следом за ним и, остановив его за плечо, что-то шепнул ему — от его слов бесстрастное лицо пирата вдруг оживилось. Покачав головой и усмехнувшись, Бандри сделал вид, что все понял. Потом, после того как его окликнул Шарпл, де Берни не спеша побрел назад и поднялся в поджидавшую его шлюпку.

Мисс Присцилла, которая по-прежнему стояла у самого борта «Королевы Мэри», облокотившись на релинги, все видела и все поняла. Из груди у нее вырвался слабый стон.

— Трусы! Предатели! — воскликнула она. — Они выдали его… Чтобы спасти свои паршивые шкуры.

От сковавшего ее ужаса и боли она едва не лишилась сознания.

К действительности ее вернула тяжелая, величественная поступь адмирала, который в сопровождении двух человек поднимался на палубу. Словно во сне — так, во всяком случае, ей показалось, — она услышала, как кто-то возвестил о возвращении Шарпла, потом она увидела, как к релингам приблизился сэр Генри, и вслед за тем до нее донесся его грозный окрик:

— Ну, а где этот чертов Лич? Почему Шарпл не взял его? Простофиля проклятый! Спускайтесь вниз, Олдерсли. Передайте Бенджамину, чтоб комендоры были готовы. Скоро придет их час. Я всех их отправлю в преисподнюю! Сейчас я покажу этим собакам! Или они думают, с Генри Морганом можно в бирюльки играть?

Сильно перегнувшись через релинги, он крикнул вниз:

— Что это, черт побери, значит, Шарпл? Где Том Лич?

— Подождите минуту, сэр Генри! — послышался в ответ голос лейтенанта.

Ударившись со скрежетом о борт корабля, шлюпка остановилась у откидного трапа. Потом наступило короткое затишье, и вслед за тем широко раскрытые, испуганные глаза мисс Присциллы заметили силуэт де Берни: француз неспешно поднимался по релингам и наконец достиг верхней части трапа. Невозмутимый и улыбающийся, сейчас он предстал перед нею таким, каким она привыкла видеть его в минуты опасности. Отвага, с какой он шел навстречу судьбе, казалась невероятной.

Сэр Генри, стоявший чуть поодаль, поднял глаза и сурово посмотрел на улыбающегося француза; в это время из-за борта показалась голова и плечи Пьера, он поднимался следом за своим господином.

— Проклятье! Где Лич? — прогремел сэр Генри. — Что это значит?

Де Берни сделал пол-оборота в сторону Пьера и протянул левую руку. Метис передал ему окровавленный парусиновый мешок. Де Берни потряс им, как бы взвешивая, и швырнул его перед собой. Мешок с хлюпающим звуком шлепнулся к ногам сэра Генри.

— Здесь все, что вы требовали, — сказал де Берни. — Голова, которую вы оценили в пять сотен ливров.

Сэр Генри громко вздохнул.

— Боже правый!

На лице у него выступила краска, он еще раз взглянул на зловещий мешок: под ним, на желтой палубе, образовалась лужа крови. Потом он пнул его башмаком, украшенным большим бантом. Нет, сначала он осторожно прикоснулся к нему ногой, а затем сильным пинком отшвырнул в сторону.

— Уберите это! — приказал он одному из сопровождавших его людей и устремил пристальный взгляд на де Берни.

— Ты, черт побери, все понимаешь буквально, — сказал он.

Де Берни легко спрыгнул на палубу.

— Иными словами, если хотите, я с лихвой исполнил то, что обещал, чем и спешу похвалиться. Вор у вора дубинку украл, как, по словам майора Сэндза, сказали бы те, кто назначил вас губернатором Ямайки.

Сэр Генри бросил косой взгляд на майора Сэндза, который, оторопев, застыл рядом с мисс Присциллой. Девушка осталась сидеть с широко раскрытыми глазами, с трудом веря в происходящее, ибо для нее все это едва ли походило на правду.

— О, неужели? — произнес сэр Генри. — Он в самом деле так полагает? Вот оно что! Однако у нас есть дела поважнее. Нам еще многое предстоит объяснить друг другу.

— Я вам все объясню тотчас же, как только получу обещанные вами пять сотен ливров и еще пятьсот — те, что вы мне проспорили.

— Ах да, ты же всегда знал себе цену, Шарль.

— Раньше у меня не было случая доказать это. Зато в вас я уже стал сомневаться — начиная с позавчерашнего дня. Вы опоздали на целых три дня, и все это время я жил в смертельной тревоге, так как мне постоянно приходилось сносить оскорбления от этого пса, теперь уже дохлого… Но, как только вы показались на горизонте, я отомстил ему за все… Впрочем, так было нужно — ведь, как вы сами изволили выразиться, я все понимаю буквально.