На задворках империи - Виктор Иванович Носатов

готовятся атаковать наши позиции?» – с горечью подумал он, но, присмотревшись внимательней, увидел, что на кострах жарятся целые туши баранов, а памирцы затеяли не воинственные пляски, а просто радуются приезду сына и наследника Великого хана. Он хорошо разглядел высокого и статного юношу, с царским величием восседавшего на красавце-жеребце в окружении многочисленной и богато одетой свиты. Объезжая костры своих подданных, готовящихся к празднику, он благосклонно позволял им прикоснуться к расшитому золотом халату или красного сафьяна сапогам.

Как только группа всадников во главе с Баташовым показалась из-за скалы, запиравшей проход в долину из лагеря, тотчас выскочил всадник и, пришпорив коня, помчался навстречу.

– Господин штабс-капитан, в лагере никаких происшествий не случилось! – бодро доложил поручик Соболевский.

– Спасибо за добрую весть, Владлен Бенедиктович, а то я было подумал, что туземцы вас в осаду взяли! – улыбнулся Баташов.

– С вечера прошлого дня беснуются, как только посольство Великого хана объявилось здесь. За вами, Евгений Евграфович, уже делегацию присылали. Ждут не дождутся. Больше ни с кем разговоры вести не хотят.

– Ну что ж, я всегда рад встрече с дружественными России народами. Вот только сменю пропыленное платье… А вы, поручик, скачите вперед, предупредите нашего интенданта, чтобы как следует готовился к встрече. Да подарки побогаче приготовил! Мы не должны ударить в грязь лицом перед столь гостеприимными хозяевами. Предупредите его, чтобы готовил не только халаты и меховые шапки, но и тульские ружья и дагестанские кинжалы. Для воинов это лучший подарок.

Не успели Баташов с Порубием отмыться от пыли и привести себя в порядок, как у входа в лагерь раздались пронзительные и громкие звуки горских труб, извещающих о прибытии гостей.

– Господин штабс-капитан, – влетел в палатку начальника экспедиции взволнованный поручик, – к нам сам молодой хан со свитой направляется!

– Успокойтесь, голубчик. Поймите главное: ханов в Памирах много, а русских офицеров раз-два и обчелся. Так и ведите себя соответственно. Перед тем как врываться ко мне, надо прежде разрешения спросить.

– Прошу прощения, – виновато произнес поручик, – больше не повторится. А что с гостями делать? – уже спокойным, будничным тоном спросил он.

– Проводите дорогих гостей в наш временный «офицерский клуб», там я просил интенданта сделать небольшую выставку оружия. Пусть хан посмотрит, чем сегодня вооружена российская императорская армия.

Вынув из кармана серебряный брегет, Баташов открыл крышку и, мельком глянув на циферблат часов, добавил:

– Я буду через четверть часа. Все офицеры, кроме тех, кто на службе, пусть подходят к палатке.

Когда Баташов в сопровождении офицеров вошел в «офицерский клуб», Аблай-хан уже цепко держал в руках тульское ружье и восхищенно цокал языком. Заметив штабс-капитана, он нехотя положил оружие на стол и вежливо с достоинством поклонился.

Баташов поклонился в ответ.

– Уважаемый Аблай-хан, я рад приветствовать вас, – промолвил он, протягивая для приветствия руку. Поздоровавшись, хозяин и гость обменялись протокольными любезностями.

– Я вижу, вам очень понравилось это ружье, – сказал Баташов и, взяв оружие в руки, протянул его гостю, – я сам заядлый охотник и потому считаю, что лучшим подарком для воина является ружье! Прошу принять эту двухстволку от меня в дар!

Лицо молодого хана расплылось в радостной улыбке. Передав ружье своему нукеру, Аблай-хан искренне поблагодарил Баташова за подарок.

– Уважаемый Баташ-хан, – продолжал он, – Великий хан, мой отец, да продлятся годы его жизни, просит Великого Ак-пашу принять его и страну в подданство России. Перед тем как отправлять меня с этим поручением, Великий хан, показав мне письмо к нему вице-короля Индии, сказал: «Вот письмо, в котором он обещает сделать страну мою арсеналом и казнохранилищем Индии. Я ненавижу англичан и прогнал их посланцев. Я знаю, они будут мстить мне за это, но я не боюсь их, ибо прислонился к скале, на которой незыблемо стоит Великий Ак-паша». Великий хан просит снабдить его хотя бы батареей горных орудий и сотнею винтовок, обещая никогда не допустить в страну свою англичан.

Речь свою молодой хан закончил словами:

– Я и Великий хан, мой отец, будем молиться о здравии Великого Ак-паши, нашего Друга и Покровителя.

Просьба Великого хана поставила Баташова в крайне затруднительное положение. Посещая эту дружественную территорию с единственной целью – изучить южные отроги Памиров, он просто не знал, что ответить наследнику, явно избалованному предложениями и ухаживаниями англичан.

– Уважаемый Аблай-хан, я еще раз хочу вам сказать, что дружеское расположение Великого хана, вашего отца, и вас к экспедиции во многом способствовало тому, что нам удалось изучить и исследовать огромную территорию, на которую ранее не ступала нога европейца. За это вам и Великому хану от имени генерал-губернатора Туркестана, снарядившего экспедицию, я выражаю искреннюю благодарность! Я признателен вам за то, что вы и Великий хан выразили желание стать под руку Великой Российской империи. Но, к большому моему сожалению, я не уполномочен решать политические вопросы. Я лишь могу порекомендовать вам официально обратиться к нашему консулу в Кашгарии…

Молодой хан, явно не изощренный в дипломатических делах, выслушав перевод есаула Порубия, стоял несколько минут молча, недоуменно глядя на штабс-капитана, пока стоящий рядом с ним советник не шепнул ему что-то на ухо.

– Я сожалею, что не могу лично засвидетельствовать свое почтение правителю Туркестана, – сказал глухо Аблай-хан, – и потому прошу вас передать по назначению письмо Великого хана, адресованное Великому Ак-паше.

Хан взял поданное советником послание и приложив ко лбу, с поклоном, двумя руками протянул его Баташову.

Как ни желал начальник экспедиции не ввязываться в политику, а отказать посланцу Великого хана в этой просьбе не смог.

С поклоном взяв письмо, Баташов, засунув его за борт парадного сюртука, торжественно произнес:

– Я буду хранить послание Великого хана у сердца и передам его сразу же по возвращении в Туркестан.

Эти слова вызвали у свиты посланника бурный восторг.

«Хоть этим-то я смог утешить этих непосредственных детей гор», – подумал удовлетворенно Баташов, с трудом представляя себе, как он будет выполнять данное хану обещание.

В отличие от подданных благородный жест штабс-капитана не произвел на Аблай-хана никакого впечатления. Он был так же мрачен, как тогда, когда понял, что Баташ-хан здесь лицо неофициальное. И чтобы в благодарность за проявленную памирцами заботу об экспедиции хоть как-то задобрить Великого хана, Баташов, думая о том, что двигаться в далекую Кашгарию налегке будет быстрее, неожиданно предложил:

– Уважаемый Аблай-хан, я прошу прощения, что не смог выполнить всех просьб Великого хана. Но одну из них я все-таки удовлетворю! Великий хан просил снабдить его горными орудиями и сотнею берданок. Так получите целую батарею, с полным комплектом боеприпасов в придачу. Правда, винтовок я могу дать лишь с полсотни.

Эти слова вызвали еще