Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов - Вольфганг Викторович Акунов

На протяжении восьми лет султан сельджуков Мухаммед Тапар пытался применением описанной выше стратегии подчинить себе рудбарских измаилитов. Однако стойкость и терпение низаритов казались неистощимыми, а стратегия султана – малоффективной. Но теперь он наконец вознамерился разрубить одним ударом «низаритский узел». И потому султан снабдил посланного им на покорение Рудбара Нуштегина Ширгира большим обозом осадной техники. Снаряды, выбрасываемые метательными орудиями сельджуков, очень скоро стали пробивать большие бреши в толстых стенах низаритских крепостей, сначала – в стенах относившегося к передовому оборонительному поясу главного оплота «саббахитов» Ламасара, а затем – и в стенах Аламута. Низариты были смертельно утомлены осадой и, хотя их дух и воля к сопротивлению не были сломлены, силы их слабели с каждым днем. Казалось, что падение Аламута не за горами. С его утратой дело низаритов в Персии могло бы считаться проигранным. И тогда, в самый решающий момент осады, когда гарнизон Аламута был близок к капитуляции, в дело вмешался сам Аллах. По стану Ширгира прокатилось известие о смерти султана Мухаммеда Тапара в Исфагане.

Как уже говорилось выше, сельджукские военачальники и воины клялись в верности конкретному султану, а не Сельджукскому султанату, бывшему для них понятием скорее абстрактным, чем конкретным. Узнав о смерти Мухаммеда Тапара, Нуштегин Ширгир счел себя свободным от присяги в верности, принесенной покойному, и сразу утратил интерес к продолжению осады. И вскоре его войско ушло восвояси, предоставив Аламут его собственной судьбе. Внезапное спасение наверняка было воспринято защитниками крепости, как подлинное чудо. Смерть султана произошла столь своевременно, в столь подходящий для низаритов момент, что, по их мнению, дело никак не могло обойтись без Божественного вмешательства. Всемогущий Аллах был, по молитвам «худжи» Хасана ибн Саббаха и представляемого Хасаном, так сказать, на физическом плане бытия, «скрытого имама», явил зримое свидетельство своей благосклонности и своего покровительства «саббахитам», продемонстрировав, что Он – несомненно, на их стороне, на стороне правого дела истинных измаилитов.

Джувейни нисколько не сомневался в том, что сельджуки в одночасье лишились плодов уже почти обеспеченной им победы. Наступление сельджуков на Рудбар началось в 1117 году, когда Хасан ибн Саббах и его «саббахиты» были без сил и без пищи. Осада продолжалась почти год, и сельджуки были близки как никогда к захвату «саббахитских» крепостей и к освобождению человеческого рода от низаритских козней, когда были ошеломлены известием о смерти султана Мухаммеда Тапара в Исфагане. Тогда войско правоверных рассеялось, и еретики были оставлены в живых, и перетащили в свои замки все припасы, все оружие и все военное снаряжение, брошенные снявшим осаду султанским войском…

Так измаилиты-низариты выжили в очередной раз, в канун грозившего им неминуемого поражения. Ранние годы их существования в Персии были полны опасностей. Затем, после периода временных успехов, ряд неминуемых ответных ударов сельджуков поставил низаритов на грань уничтожения. Однако низариты устояли в этой жестокой борьбе, обескровленные, но не побежденные, согнутые, но не сломленные. Схизма, расколовшая измаилизм на мусталитов и низаритов, крайне негативно сказалась на силе измаилитского движения. Измаилитов было, в целом, слишком мало для того, чтобы позволить смуте и разногласиям вносить еще больший раскол в их ряды. И тем не менее, измаилиты Персии, невзирая на болезненный для общеизмаилитского дела разрыв с династией Фатимидов, сумели создать свое, самостоятельное орденское государство. Правда, оно не было государством того типа, которое предпочли бы иметь в своем подчинении большинство государственных деятелей. Это более чем просто «лоскутное» государство состояло из множества разбросанных на огромной территории, изолированных анклавов, и было обязано своим существованием, главным образом, тому обстоятельству, что эти анклавы и служившие их оплотами крепости располагались в труднодоступных для врага местах. Оно было обречено на гибель, по причине своей изначальной и слабости перед лицом сельджукской угрозы и постоянной необходимостью обороняться. Сила низаритов заключалась в крепостях. Ни одно из восстаний, поднятых низаритами за стенами их крепостей, к окончательному успеху так и не привело. А какими бы неприступными ни были крепости, они все равно были, в конце концов, обречены на падение. «Саббахиты» избрали стратегию обороны. Это была поистине превосходно (если не сказать – безупречно) организованная оборона, а потому крепости восточных измаилитов держались долго. Тем не менее, они, в конце концов, должны были неминуемо пасть. Однако самый факт создания иранскими «эзотериками», под многолетним руководством своего вождя-прозорливца Хасана ибн Саббаха, пусть даже такого, «крепостного», но все-таки самостоятельного государства мог служить (и наверняка служил) предметом законной гордости низаритов.

* * *

5. Наследники Хасана ибн Саббаха

Как уже говорилось выше, прозорливец Хасан ибн Саббах руководил измаилитским движением в Иране на протяжении тридцати лет. Именно им были разработаны основы стратегии, руководствуясь которой, его последователи смогли раскинуть по всей Персии паутину изолированных и по большей части неприступных укрепленных баз. Несмотря на все противодействие суннитов-Сельджукидов, к моменту смерти Хасана основанное им и названное в его честь «саббахитское» движение было значительно сильнее, чем на момент своего создания. В этом и заключался конечный результат столь тщательно разработанной Хасаном стратегии.

«Худжа» приглашал в свое «Орлиное гнездо» (или, похитив, доставлял туда насильно) лучших специалистов «дар-аль-илама» в разных отраслях науки, начиная с инженеров-строителей, зодчих, и заканчивая медиками и алхимиками. Военные инженеры на службе низаритов сумели создать систему фортификационных сооружений, не имевшую себе равных в тогдашних мусульманских (да и в христианских) государствах, а разработанная ими оборонительная концепция опередила свою эпоху, пожалуй, не на десятилетия, а на века.

Пребывая в безопасности в стенах своих горных твердынь, восточные измаилиты были способны наносить своим врагам-сельджукам ограниченные в пространственно-временном отношении внезапные удары, выдерживая и отражая в то же время ответные вражеские контрудары. Вероятно, в этом и заключалась конечная цель ибн Саббаха, полагавшегося, в остальном, на действенность проповеди измаилитских «даисов». Хотя, возможно, он и предполагал, что основанному им «крепостному» (квази)государственному образованию суждено и более великое будущее. Но он, вне всякого сомнения, считал это делом завтрашнего (а то и послезавтрашнего) дня. Пока же надлежало закрепиться на захваченных позициях и удерживать их в ожидании лучших времен. Его прагматическому, рассудительному и практическому уму были совершенно чужды идеалистические и нереальные мечты о покорении мира силой оружия. Хотя он вполне мог надеяться на то, что все со временем признают правоту проповедуемого им учения и – если Аллах соблаговорит свершиться такому чуду – «дар-аль-ислам» покорится добровольно. Разумеется, он был слишком трезво мыслящим человеком для того, чтобы питать надежду самому дожить до этого чаемого им мирного обращения всего исламского мира в низаризм. Поэтому его