Павел Береговой - Корсары по крови

Я занял свободный стол и заказал пива. Несколько минут спустя ко мне присоединились Килинг, Доуссон, а также штурман Бьорн Снорри, составивший компанию боцману и первому помощнику.

Нас узнавали. К нашему столу подходили немало людей, большинство громко поздравляли с победами, а некоторые предупреждали вполголоса, что громкая слава может пойти во вред. Остальные смотрели хмуро и завистливо, и если снисходили до разговора, то лишь для того, чтобы высказать какую-нибудь колкость.

Один из пиратских капитанов, который командовал фрегатом «Пилон», сообщил мне не без ехидства, что губернаторы Ямайки, Эспаньолы и некоторых других территорий уже сговорились назначить награду тому, кто пустит на дно мой корабль, а это уже было истинной славой. Не менее громкой, нежели у Чёрного Пирата, предводителя головорезов «Чёрного ангела»!

Полученные сведения обеспокоили нас. Конечно, громкая слава лихих корсаров тешит самолюбие, но эти новости закономерно наводили на мысль, что расстаться с головами можно ещё быстрее, чем мы подозревали. И одновременно убедили нас в том, что наши предосторожности не напрасны. Пока тайна местоположения нашей базы не известна врагу, флот Чёрного Сокола всегда может улизнуть в свою гавань. Но даже если координаты станут известны, пробраться в бухту, не ведая проходов, практически невозможно. Должно произойти чудо, подобное тому, что привело в объятия Спящего Дракона нас, разбудивших остров от вековой спячки. Но мы-то совсем не случайно там оказались…

Оглядываясь по сторонам, я приметил недалеко от входной двери Мэта Ларса. Он появился в таверне и теперь разговаривал с худощавым матросом, парнем с невыразительным лицом и маленькими лисьими глазками. Алан Торнсби тоже был уже здесь и в другом углу таверны воодушевлённо беседовал с человеком явно не воинского ремесла. Судя по выражению лица и активной жестикуляции, сопровождавшей его речь, наш доктор нашёл себе собеседника со схожими интересами.

Вот оно как, значит? С кем бы это сошлись в таверне наши добрые друзья, боевые побратимы…

В другое время сами по себе эти наблюдения не вызвали бы столь пристального внимания с моей стороны, но периодически повторяющиеся события последних недель и месяцев более не оставляли места для малейшей беспечности.

Я не столь учён, как Алан, но читал немало книг в своё время. И почерпнул из них, что в истории почти всегда происходило следующее: предавали те, кто казался самым проверенным и близким. Практический опыт моей прошлой жизни лишь подтверждал это грустное правило…

Узнав всё, что хотели, мы вернулись на свои корабли. На следующий день, заплатив положенную за стоянку дань губернатору Тортуги и взяв грузы провианта, оружия, пороха и пресной воды, наша флотилия покинула гостеприимный остров и, обогнув западную окраину Эспаньолы, направилась к месту встречи с флотилией Хэнсона, назначенной в бухте Самана.

Когда практически в назначенный срок три корабля подошли к месту встречи, нас уже ожидали.

Под общим руководством Хэнсона ещё три корабля явились сюда. Два новых фрегата, которые привёл в порядок плотник Ингвар со своими подручными, требовали пополнения команд. Частично они уже сейчас состояли из скандинавов, англичан и голландцев, частично из островитян, но были ещё далеко не полными.

Теперь уже мы отправились в поход на шести судах, взяв курс к Багамским островам.

Здесь мы приняли решение разбиться на группы и попарно патрулировать акваторию. Для базовой стоянки выбрали удобную бухту на острове Андрос, укромно спрятанную среди зелени, покрывающей побережье, изрезанное наподобие норвежских фьордов.

«Раварта» Хэнсона и «Сольвейг» Харриса отправились в рейд и взяли курс на север, как вдруг им почти сразу попалась хорошая добыча. Трофей достался «Раварте». Флейт, шедший с грузом солонины на Кубу, решил предпринять попытку к бегству, но куда ему было тягаться с быстроходным фрегатом!

Глухо бухнул первый пушечный выстрел — сигнал лечь в дрейф, затем, спустя пять минут, второй — сигнал к нападению. В следующую минуту флейт начал разворачиваться, открывая порты, и над поверхностью моря загремели раскаты ответных пушечных выстрелов. Десятки чугунных ядер обрушились на пиратские корабли. Если бы канониры ещё и попадали в цель каждый раз, когда раздавался залп, то они бы смели с палубы фрегата всё живое. Однако фортуна сегодня улыбалась явно не им.

В ответ раздались выстрелы пушек «Раварты». Залпы крушили мачты, стеньги и реи, разрывали в клочья паруса и такелаж. Первым же залпом левого борта флейт лишился управления, после чего корсары-викинги Хэнсона молниеносным абордажем захватили судно. Забрав всё ценное, что нашлось на борту, расцепились с флейтом, и обречённое судно отправилось на дно. Поддержка «Сольвейг» под командованием Харриса, в бой не вступившего, но своим присутствием ускорившего победу, была в этом случае совсем не лишней.

Солнце давно перевалило за полдень, когда «Раварта» и «Сольвейг» наконец легли на прежний курс и, одевшись во все паруса, бодро следовали на север. Трюмы помимо двадцати трёх сдавшихся в плен пиратов пополнились солониной и парой тяжеловесных сундучков с золотом. Моряков, которые добровольно сдавались в плен, мы не убивали и не бросали на тонущих кораблях. По возможности доставляли на берег, а некоторые из них, понятное дело, присоединялись к нашим экипажам. Зверствовать, как многие другие пираты, мы не желали. А рабов нам не требовалось, уже хотя бы потому, что остров Пробудившегося Дракона не настолько велик, чтобы прокормить многие тысячи ртов.

Да и в любом случае я первый восстал бы против рабовладения. Это было в каком-то смысле нарушением заветов предков, которые практиковали рабство многие века, но слепо подражать викингам я не намеревался. К счастью, в этом меня поддержали боевые товарищи, и споров не было.

КАРИБСКИЙ ВИКИНГР

Несколько месяцев мы крейсировали вдоль Багамского архипелага. Нередко один из наших кораблей, притворяясь одиноким торговцем, заманивал проходящие корабли за какой-нибудь мыс, за которым пряталась основная эскадра. Расправа над охотниками поживиться, ничего не подозревавшими, была скорой. Применяли мы и другие способы и приёмы. Время от времени эскадра уменьшалась — одно или два судна, набитые трофеями, уходили на остров Дракона. Но взамен появлялись другие. Не покидал архипелаг только флагман, «Вегейр».

Неудивительно, что слухи об исчезновении кораблей в водах, где пролегал оживлённый морской путь, рано или поздно распространились по всему Карибскому морю, и спустя несколько месяцев редкое судно рисковало отправиться этим курсом в одиночку. Торговцы стали сбиваться в караваны, да и пираты не совались сюда по одному.