Роберт Лоу - Дорога китов

Конечно, некоторые рвались убраться отсюда, но Кетиль Ворона, Скапти и другие растолковали: слишком поздно. Старкад послал людей вслед за Рериком и уцелевшими с «Сохатого». Он приближается, и будет битва.

За все это время Эйнар ничего не сказал, хотя утром его увидели уже на ногах, одетым для сражения, в темно-синем плаще, скрепленном великолепной круглой серебряной фибулой с красными каменьями. Он провел утро глядя вниз, в туман, поглаживая усы, а остальные разбирали свои пожитки, сызнова проверяли и перепроверяли ремни и щиты.

Потом, точно ветер завыл, донесся звук мычащего рога, отдаленный и мрачный.

― Это неумно, ― пробормотал Валкнут. ― Он созовет всех деревенских.

Рог прозвучал опять, ближе. Эйнар круто повернулся, так что взвился синий плащ, и указал молча на Кетиля Ворону, Скапти, Валкнута и меня. Он посмотрел на нас на всех глубоко запавшими, точно рудничные шахты, глазами, а потом заговорил, едва разжимая зубы.

― Скапти, стереги монаха. Старкаду прежде всего нужен он. Орм, ты тоже держи женщину при себе. Брондольв Ламбиссон рассказал ему многое, но он мало что знает о женщине и ничего о том, как она ценна для нас. Валкнут, разверни стяг и береги его.

Он замолчал, повернулся к Кетилю Вороне, вялый взгляд которого не изменился при встрече с глазами Эйнара.

― Если я погибну, ― добавил он, ― ты отведешь Обетное Братство туда, где сгорел «Сохатый». Корабль Старкада там. Считаю, что там и надо их полностью уничтожить.

У него один корабль, он оставил при нем охрану, так что у него, думаю, сотня человек здесь, и вероятно, десятка полтора-два стерегут драккар. Есть возможность захватить судно, и следует это сделать.

Он снова замолчал и криво улыбнулся.

― Никто не избежит своего рока, ― прорычал он, ― но нет причин облегчать Норнам работу, и я отсрочу день, когда три сестры перережут нить нашей судьбы.

Мы смотрели, как он зашагал прочь, и никто не проронил ни слова. Впервые он почти признал свою участь, и это пугало. Мы разошлись и занялись каждый своими делами.

Меня беспокоила Хильд. Не мог же я привязать ее к себе, а значит, придется стоять рядом с нею, чтобы не вздумала сбежать. Это означало, что я не смогу встать в стену щитов. У нас каждый меч на счету, и я, одетый в кольчугу, мог впервые попасть в доблестный передний ряд, хотя те, кто становился там, называли себя Погибшими. А так, уныло подумал я, вместо настоящего боя плечом к плечу, мне предстоит стеречь девку.

― Вид у тебя, как у дующегося мальчишки, ― насмешливо сказала она. ― Только землю еще носком поколупай!

Я виновато посмотрел на нее, потом усмехнулся тому, насколько она права. Я ― воин в переднем ряду! Она села и принялась старательно чинить остатки моего плаща. Я увидел, что на ней мужские штаны, которые в последний раз я приметил в тюке Валкнута. Увидел и то, что она спокойна, собранна и совершенно не похожа на прежнюю полоумную, закатывающую глаза.

На самом деле ― слишком спокойна. Когда она повернулась и широко улыбнулась, у меня не просто екнуло сердце ― я содрогнулся, потому что в этом было что-то неестественное.

― Когда настанет час, ― сказала она, ― мы побежим по этой дороге.

И указала влево, на заросший кустарником склон.

Я не успел ее ни о чем расспросить, потому что рядом раздался звук рога. Нос Мешком и Стейнтор перебежали на крыла строившегося ряда, с шумом сомкнулись щиты, и выросла стена. Воздух сотряс воинственный клич, стяг, хлопая на ветру, развернулся. Вытянув шею, я увидел, как вышедшие из тумана тоже строятся в ряд. Над ними тоже взвился стяг, и словно в лицо плеснуло ледяной волной ― на нем также был Ворон. Мы сражались со своими, все слова уже сказаны, и ничего не изменишь.

От их ряда отделился один, подняв руки, чтобы показать, что те пусты. Его великолепный позолоченный шлем поблескивал в сером воздухе, поверх длинной кольчуги пылал красный плащ. Он подошел ближе, сдвинул шлем на затылок и открыл копну рыжеватых волос и такую же рыжую бороду. Светлые, как лед, глаза над широкой улыбкой ― Старкад.

― Эйнар! ― крикнул он. ― Твой корабль ― пепел; людей у тебя мало. Отдай монаха и то, что ты нашел здесь, и можешь идти, куда хочешь.

Эйнар кивнул, словно обдумывая предложение.

― Похоже, ты думаешь, что прав. Но все же ты говоришь, а это значит, что ты не вполне уверен в победе, даже имея столько людей. Без сомнения, тебе рассказали об Обетном Братстве и ты боишься. С тобой ли Брондольв Ламбиссон? Пусть он поведает тебе о том, каково иметь дело с Давшими Клятву. А лучше пусть покажет тебе свои штаны и дерьмо на них.

Послышался грубый хохот, ряды позади Старкада заволновались, раздвинулись, чтобы пропустить Брондольва Ламбиссона. Тот был облачен в кольчугу, защищен прекрасным шлемом и щитом, лицо ― багровое от гнева, но его слова не долетали до Давших Клятву, поэтому они насмехались над ним, бряцали мечами о щиты, пока он не замолчал.

― Кажется, ты решил, что кары твоей судьбы заслуживают все, кто рядом с тобой, ― произнес Старкад.

Слова прозвучали как свист плети и должны были сбить с ног. Но отвага и рассудок не покидали Эйнара, даже когда казалось, что вороны выклевывают ему глаза.

― А... ты говорил с Ульф-Агаром, я думаю, ― сказал он, вытягивая шею, словно хотел заглянуть за спину Старкада. ― Этот предатель здесь?

Неохотно, нетвердой поступью вперед вышел хорошо вооруженный человек в кольчуге. Он ничего не сказал, но посмотрел зло и направил меч на Эйнара.

Эйнар грустно покачал головой.

Гибнут стада, родня умирает,и смертен ты сам; но смерти не ведаетгромкая слава деяний достойных[1] .

Его голос звенел, когда он читал эти старые строки, и даже я увидел, как Ульф-Агар дернулся от стыда и ярости. Эйнар ледяным голосом добавил:

― Добрая слава ускользнула от тебя, Ульф-Агар, сколько ты за ней ни гонялся. Память, может быть, останется. Но помнить тебя будут клятвопреступником, недостойным даже стоять рядом с такими, как Орм Убийца Белого Медведя.

Настала моя очередь смутиться, когда Давшие Клятву закричали, славя мое имя и ударяя мечами о щиты.

Но Старкад вскоре пришел в себя, и улыбка вновь ожила на его лице.

― Ну что же, кажется, нам не избежать битвы на этом голом склоне! ― крикнул он громко, чтобы слышали все. ― Но зачем терять хороших людей? Давай мы с тобой покончим с этим, Эйнар Черный. Если одолею я, твои люди вольны уйти или присоединиться ко мне. Если верх возьмешь ты, мои люди могут перейти к тебе.