Алексей Шкваров - Слуги Государевы

Декабрь уж был, как распахнулись двери темницы, где сидел все Сафонов.

— Выходи, поручик, на допрос. — караульный капрал скомандовал.

Опять в тот же застенок привели. Офицер уже знакомый сидел за столом. Палача снова не видать было. Один капрал за спиной маячил.

— Ну, Сафонов, поздравляю тебя. — молвил офицер, — твоя правда оказалась. Сбег твой Фредберг. Как на Курляндию поход объявили, так исчез бесследно. По делу государеву он проходит теперича. Солдата беглого с полка вашего поймали, с его самой роты. Он и показал, что шпионом был Фредберг. Письма подметные возил с собой, с манифестом от короля шведского. Солдат в бега натравливал. На Дон и на Волгу отправлял. Возмущение в народе вызвать хотел, чтоб сами отдались под корону чужеземную.

— Так взяли его? — спросил взволнованно.

— Нет. Не успели. — покачал головой преображенец. — Поехали было за ним, а он утек. Как чувствовал. Хитрый бестия. Но мы вещички его перетряхнули, много чего интересного нашли.

— А с девушкой той? — вспомнил вдруг Сафонов.

— То дело неясное. Труп мы и в правду нашли, по горячим следам, только что с того. У нее ж на лбу не написано, кто надругался. Кабы взяли оного Фредберга, тогда б и спросили. Шут с ним, с Фредбергом, давай о тебе потолкуем. Капрал, вот приказ — протянул, — поручика освободить немедля. И тебе — Сафонову, — бумага. За поругание твое, царем отпуск даден. Сам генерал-адмирал Головин передать изволил. Сказывал, он отца твоего знал. И чин тебе капитанский жалован. Так что в полк езжай, мундир новый справь и на полгода домой. Да, полк твой под Витебском зимует. Туда езжай, слуга государев!

— Благодарю вас, сударь. — Андрей аж поклонился.

— Мне то что? — плечами пожал преображенец, — это заступников своих высоких благодарить должен. Да, Фредберга, что попался с солдатом беглым. А кабы изначально воля моя была, ох, чтоб мы с тобой тут наговорили бы. — на дыбу кивнул, — Один Бог ведает.

— Ну, хоть за правду спасибо.

— Езжай! — махнул рукой офицер, — надеюсь не свидимся боле. — и в бумаги уткнулся.

— А с Фредбергом свижусь, чует мое сердце. — прошептал Андрей к выходу поворачиваясь.

— Ты, это, капитан — вдруг услышал Сафонов. Обернулся. Преображенец смотрел ему в спину.

— Совет тебе хочу дать.

— Какой?

— Фредберга встретишь, не связывайся. По мне так, пожалел он тебя, убить хотел, но раздумал. Посчитал, мы тебя сами кончим.

— Это с чего взяли? — аж вспыхнул весь до корней волос. — Да я б его…

— Силен он. Опытнее. Заколол бы, как телятю. Не сердись, — вдруг улыбнулся по-доброму преображенец, что совсем не вязалось с застенком, — я таких повидал на своем веку! Опасны такие…

Сафонов молчал, ярость вспыхнувшую заглушая. Потом разжал губы, зло бросил:

— А что смотреть на него?

— Слово и дело государево крикни. — пояснил спокойно преображенец. — Ты ж слуга государев? Не так ли?

— Так!

— Вот и мы слуги государевы! То наше дело. А чтоб тебе первый кнут не достался, как доносчику, требуй сразу приказ Преображенский известить. Поручика Толстого. Меня то бишь. Понял?

— Да.

— Иди тогда с Богом! — кивнул на прощанье.

— Надеюсь, что сам управлюсь. — прошептал Андрей из застенка выходя на свободу.

Толстой усмехнулся, глядя ему в спину:

— Эк, упрямец!

Глава 16 Сильна раздорами Речь Посполитая!

Совсем дела плохи стали у Августа. Гонял его Карл как зайца по всей Польше. Собрал Август под Львовым 23 тысячи войска, Карл двинулся к нему, а саксонцев и след простыл. Город шведы взяли тремя полками драгун спешенных, разграбили имущество тех, кто стороны Августа держался, а на прочих жителей контрибуции наложили. Август тем временем ринулся к Варшаве.

У Станислава Лещинского, нового короля Польши было шесть тысяч поляков и полторы тысячи шведов. Узнав о приближении саксонской армии, король бежал, а с ним и присягнувшие шляхтичи. Шведы в цитадели заперлись, где продержались несколько дней и сдались. Саксонцы в свою очередь пожгли поместья тех, кто принял сторону шведов и свой гарнизон оставили. Часть войска отправилась к Познани. Король Август благоразумно уехал в Саксонию.

Как и следовало ожидать, Карл не замедлил вернуться к Варшаве. Шуленбург, оставленный в столице, начал поспешно отступать в Силезию, которая тогда принадлежала австрийской короне. Хоть и нагнал их Карл, но после кровопролитного сражения, Шуленбургу удалось отойти. Паткуль снял осаду Познани и ушел в Саксонию.

Сильна раздорами Речь Посполитая! Магнаты разодрались. Чарторыжские, Браницкие, Радзивиллы, Сапеги, Яблоновские и Любомирские. То в одном стане, то в другом. А с ними и вся шляхта. То тут, то там. Кто заплатит! А у шляхтича-то простого, жупан да сабля, дай Бог, кунтуш поверх жупана натянуть найдется.

— Хвала Иезусу! Вольность шляхетская превыше.

Только паны начнут промежь себя рубиться, так и Украина правобережная поднимается. Вставал и стар и млад. Вставали замученные панством и ксендзами, обобранные шинкарями и евреями-арендаторами.

— Нехай в чистом поли поховают, та курган насыпют. Нехай вся Краина знае, що не псина сдохла — то козак сгинул!

И летели наметом сотни казачьи. Впереди полковники знатные Самусь Иванов да Семен Гурко, по прозвищу Гонта. По городкам людей собирали, шапку скидывали, кланялись и возвещали:

— Братья казаки! Хто хоче быть повешенным, в смоле сваренным, крючьями разорванным, на кол посаженным, саблями порубанным на части и заживо сожженным за Веру Христову, за народ Православный айда с нами!

В Москву писали, под цареву руку просились:

— И по своей обиде принуждены были мы разбрататься с ляхами, и не только из Корсуни, но и изо всех городов украинских их выгнали, а сами мещане неверных жидов выбили, послыша от них отягчения, склоняясь под высоковладетельную державу царского величества и будучи готовы за веру христианскую умереть!

В подданство российское принимать их не торопились, но Москва гетману Мазепе указала:

— Под свое регименторство[16] не брать, но послать порох и свинец, дабы вовсе от себя он отогнать. А конным охотницким полковникам Семену Палею и Самусю Иванову обиды полякам простить, и вместе иметь воинские промыслы над общими неприятелями нашими шведами.

— Ну що буде, то и буде! А буде, що Бог даст, — рассудили полковники. В Корсуне поляков перебили, заодно и евреев. Богуслав заняли, воеводу тамошнего повесили, поляков и евреев перебили. И всколыхнулась правобережная Украина Никому не подчинялась — ни Августу, ни Лещинскому.