Пугачёвщина. Что это было? К 250‑летию пугачевского бунта - Андрей Валентинович Болдырев

Пугачёв по дороге Чебаркуль – Троицк. Там сходятся равнинные пространства к югу и северу от труднопроходимых Варламовского бора и долин рек Миасс и Коелга. Там пересекаются дороги Златоуст – Миасс и Чебаркуль – Троицк. В наше время в Чебаркуле сходятся федеральная трасса М-5 «Урал», дороги на Троицк и Магнитогорск, сюда приходит ответвление «верхней дороги» на Миасс, чтобы зайти в город с юга. Здесь находилась Чебаркульская крепость – по сути, «столица» наместника Пугачёва – Грязнова. Но после разгрома у Лягушино путь на Чебаркуль был закрыт отрядом Михельсона. Остается только удивиться оперативности, с какой информация о разгроме у Лягушино буквально за часы дошла до организаторов. Пугачёв был сориентирован на Байгазино, что в 30 верстах от Чебаркуля.

Уже появились публикации, что в тех местах башкирские войска (а это именно войска, что ещё раз исключает тему крестьянского восстания) комплектовались в течение осени – весны 1773—74-го годов по принципу рекрутского набора – один вооруженный всадник от трех дворов. Кто-то оперативно синхронизировал и направлял как войска, так и Пугачёва, сопрягая, с точностью до дней и часов, события на расстояниях в сотни верст.

И тогда миф о «стихийном» пугачёвском «бунте» рассыпается как карточный домик. «Стихийно» три тысячи молодых мужчин не бросят свои дела и не поедут за сотни верст в разгар весенних работ, чтобы с ювелирной точностью, в назначенном месте и времени встретить и встать под боевое командование абсолютно чужого им человека.

Вместо этого проступают контуры грандиозного, детально проработанного, многовариантного плана расчленения России по Уралу на пространстве от Оренбурга до Перми и от Уфы до Челябинска. Центральная Россия отделялась от Сибири.

Только благодаря феноменальной оперативности управления Российской Империи удалось избежать катастрофы.

Учебники истории никогда не баловали Южный Урал уникальными историческими местами и событиями. Согласно официальной историографии, большие войны, революции, перевороты происходили где-то далеко: в Москве, в Ленинграде (Санкт-Петербурге), в Европейской части страны. Да, была гражданская война, были ЧГРЭС, ЧТЗ, ММК[36]. Но гражданская война прошлась по всей стране. Уральские заводы были одни из многих строек советских пятилеток. Но почему в этот ряд исторических свершений не становится Урал как место битвы за Единую Россию?

Что удивляет в Байгазино, так это отсутствие каких-либо упоминаний о тех исторических событиях. Прячется? – Кем? Зачем?

§ 7.2. Почему Европа была должна организовать пугачёвщину?

После того, как стали проступать контуры пугачёвщины как спецоперации континентального уровня, приводные нити которой тянутся в Европу, и мы начали публиковать наши разработки, нам стали задавать вопросы в духе: «Ну, что вы опять взялись за “теорию заговора”?» «Ну, какое дело просвещённой Европе до лапотной России?» «Где Европа с её интересами, а где Урал?»

Поэтому считаем необходимым разъясниться. Понятно, что документов, в виде, например, протокола совместного заседания Папы Римского, группы швейцарских банкиров, руководства Ост-Индской компании, королей Англии и Дании по согласованию плана Проекта «Пугачёв», мы предъявить не можем. И едва ли он такой существовал в принципе. Однако на протяжении всего XVIII века Россия совершила целый ряд крупномасштабных действий, которыми она жестко вторглась в интересы самых разных кругов Европы. Как актуальных на тот момент, так и будущих. И Европа была должна, была обязана на эти действия России отреагировать. С тем, чтобы если не ликвидировать Россию как угрозу, то хотя бы остановить. Для того чтобы это показать, попробуем пойти примерно по хронологическому порядку.

Здесь мы сразу оговоримся. В понятие Россия мы вкладываем царствующую династию; российское государство; российские военные, властные, бизнес– (выражаясь современным языком), религиозные круги и другие, действующие от имени России и в интересах России лица.

Практически, с начала XVIII века, Россия осваивала Урал и Сибирь на качественно ином, по сравнению с предыдущими веками, уровне. Если раньше основным интересом России к востоку от Уральских гор была пушнина (и Европу это устраивало, так как своих мехов она не имела, но в них нуждалась), то в XVIII веке настал черед промышленности и полезных ископаемых. Россия начала производить продукцию цветной и черной металлургии – как для собственных нужд, так и на внешние рынки. Этими действиями она вторглась в интересы европейских, в первую очередь британских, промышленников и коммерсантов.

Прямым вторжением в интересы Европейских держав явилось освоение северо-запада Америки. Начиная с 1730-х годов, Россия активно открывала и осваивала территории по восточную сторону названного в часть русского капитан-командора Беринга пролива. В 1772 году на алеутской Уналашке (так называется и по сей день) было основано первое торговое русское поселение.

Важнейшим, хоть и не особо афишируемым, сопряженным с множеством внутрироссийских как частных, так и государственных противоречий, стало открытие месторождений драгоценных металлов: золота, серебра, платины. Напомним, в то время практически единственной формой денег были металлические монеты. Ассигнации, которые обеспечивались теми же металлами, только-только начинали входить в мир. Россия до того собственных драгоценных металлов не имела и вынуждена была использовать внешнюю монету (например происходивший из Богемии Иоахимсталер, в России известный как Ефимок) или импортные драгоценные металлы. Теперь Россия становилась самостоятельным эмиссионным центром. Естественно, это жестко затронуло интересы европейских, – читай мировых, – финансовых кругов. Кстати, весь век из России в Европу идет поток серебра из разграбляемых скифских курганов.

Россия активно брала под контроль сухопутные торговые пути из Китая и Индии в Европу. Волжский путь Россия контролировала со времен Ивана Грозного. И укрепление позиций России в низовьях Яика и киргиз-кайсацких степях (например, Оренбург официально основан в 1743-м, а упоминается с 1734-го) этот контроль усиливало и открывало новые торговые пути. С 1750 года заработала и активно набирала обороты Троицкая ярмарка. Если учесть, что морской альтернативой сухопутному трансевразийскому пути на тот момент был длинный и опасный путь через Атлантический и Индийский океаны – вокруг Африки (до открытия Суэцкого канала было еще столетие), то конкуренция традиционно живущим морской торговлей державам: Британии, Франции, Испании, Дании, Нидерландам и пр. образовывалась существенная.

В XVIII веке Россия активно развивалась в сфере науки, техники, культуры. В Петербурге открылся университет. Работали Ломоносов, Эйлер (математик), Иноходцев (астроном). Творили Левицкий и Рокотов, Тредиаковский и Сумароков. Высились здания Баженова и Казакова. В Барнауле (!) работала паровая машина Ползунова. При кажущейся внешней безобидности, это представляло собой серьезную проблему для Европы.

Во-первых, Россия разрывала зависимость от европейских интеллектуальных центров. И сама становилась таким центром. Науку и образование в Европе по преимуществу курировали иезуиты и масоны.

Во-вторых, и, наверное, в главных, Россия демонстрировала научные и культурные примеры на уровне лучших образцов Европы. Это снимало с России