Рафаэль Сабатини - Скарамуш

— Что противоречит моему амплуа, — сказал он. — Ваш отец считает, что актёры должны играть на сцене роли, соответствующие их характеру.

— Но вы же действительно берёте всё, чего пожелаете, не так ли? — Она взглянула на него восхищённо и застенчиво.

— Да, когда удаётся. Я не стал дожидаться, пока ваш отец даст согласие на наш брак, и, когда он фактически отказал мне, силой вырвал у него это согласие. Ручаюсь, теперь ему ни за что не получить его обратно. Наверно, это злит вашего отца больше всего.

Климена засмеялась и приготовилась сострить в ответ, но Андре-Луи не слышал ни слова. По набережной, где было оживлённое движение, к ним приближался кабриолет, верх которого был почти сплошь из стекла. Двумя великолепными гнедыми лошадьми правил кучер в роскошной ливрее.

В кабриолете сидела хрупкая молодая девушка, закутанная в ротонду из меха рыси. Её лицо с тонкими чертами было красиво. Девушка подалась вперёд, губы её полураскрылись, она пожирала Скарамуша глазами. Наконец, почувствовав на себе взгляд, он посмотрел в её сторону и, поражённый, остановился.

Климена, прервав фразу на середине, тоже остановилась и потянула Андре-Луи за рукав.

— Что случилось, Скарамуш?

Но он не отвечал. В эту минуту осанистый кучер, повинуясь распоряжению маленькой госпожи, остановил возле них кабриолет, и лакей в белых чулках соскочил на землю. Климене изящно одетая девушка в карете с гербами показалась сказочной принцессой. И эта принцесса, глаза которой засияли, а на щеках вспыхнул румянец, протянула Скарамушу руку в элегантной перчатке.

— Андре-Луи! — позвала она.

Скарамуш запросто взял эту царственную особу за руку — точно так же, как мог бы взять за руку Климену, — и, не спуская с неё глаз, отражавших её радостное удивление, фамильярно обратился по имени:

— Алина!

Глава VIII. СОН

— Дверь, — приказала Алина лакею и на одном дыхании сказала Андре-Луи: — Садитесь.

— Минуту, Алина.

Он повернулся к своей спутнице, застывшей в изумлении, и к подошедшим в этот момент Арлекину с Коломбиной.

— Вы позволите, Климена? — сказал он, запыхавшись. Но это было скорее утверждение, чем вопрос. — К счастью, вы не одни. Арлекин вас проводит. Увидимся за обедом.

С этими словами он, не дожидаясь ответа, вскочил в кабриолет. Лакей закрыл дверцу, кучер щёлкнул кнутом, и королевский экипаж покатил по набережной, а три комедианта смотрели ему вслед с открытым ртом.

Наконец Арлекин рассмеялся:

— Наш Скарамуш — переодетый принц!

Коломбина захлопала в ладоши и сверкнула белыми зубами.

— Ах, Климена, прямо как в романе! Какая прелесть!

Климена перестала хмуриться, чувство обиды сменилось у неё недоумением.

— Но кто она?

— Конечно же, его сестра, — уверенно заявил Арлекин.

— Его сестра? Откуда ты знаешь?

— Я просто знаю, что он скажет тебе, когда вернётся.

— А почему?

— Потому что ты всё равно не поверила бы, скажи он, что это его мать.

Проводив экипаж взглядом, они побрели в ту же сторону. А в это время в экипаже Алина с серьёзным видом разглядывала Андре-Луи. Она сжала губы, тонкие брови слегка двинулись.

— У вас странная компания, Андре, — вот первое, что она ему сказала. — Или я ошиблась и ваша спутница — не мадемуазель Бине из Театра Фейдо?

— Вы не ошиблись. Однако я и не предполагал, что мадемуазель Бине уже так известна.

— О, что до этого… — Она пожала плечами, в голосе послышалось спокойное презрение. Она пояснила: — Просто вчера я была на спектакле. Думаю, я узнала её.

— Вы были вчера вечером в Фейдо? Как же я вас не увидел?

— А вы тоже там были?

— Был ли там я? — воскликнул он, но, опомнившись, сразу же заговорил безразличным тоном. — О да, я там был. — Ему почему-то не хотелось признаться, что он без всякого сопротивления пал, с её точки зрения, так низко. Слава Богу, грим и изменённый голос сделали его неузнаваемым даже для Алины, которая знала его с детства.

— Понятно, — сказала она и ещё плотнее сжала губы.

— Что же вам понятно?

— Что мадемуазель Бине на редкость привлекательна. Разумеется, вы были в театре, это ясно по вашему тону. Знаете, вы разочаровываете меня, Андре. Наверно, это глупо с моей стороны и говорит о том, что я недостаточно хорошо знаю сильный пол. Мне известно, что большинство светских молодых людей испытывает непреодолимую тягу к существам, которые выставляют себя напоказ на подмостках, но от вас я этого не ожидала. Я имела глупость вообразить, что вы не такой и выше подобного пустого времяпрепровождения. Я считала, что вы немного идеалист.

— Вы льстите мне!

— Да, теперь я вижу, что заблуждалась, но вы сами сбили меня с толку. Вы столько рассуждали о какой-то морали, с таким пылом разглагольствовали о философии, так тонко лицемерили, что я обманулась. Странно, что при таком актёрском даровании вы не вступили в труппу мадемуазель Бине.

— Вступил, — сказал он.

Ему пришлось признаться в этом, ибо он выбрал меньшее из двух зол.

На лице Алины появилось недоверие, сменившееся ужасом и, наконец, отвращением.

— Ну конечно, — сказала она после долгой паузы, — таким образом вы могли находиться вблизи своей пассии.

— Это лишь одна из причин, была и другая. Дело в том, что, когда мне пришлось выбирать между сценой и виселицей, я проявил неслыханную слабость, предпочтя первое. Такое поведение недостойно человека со столь благородными идеалами, как у меня, но что поделаешь? Подобно всем теоретикам, оторванным от жизни, я нахожу, что проповедовать легче, чем осуществлять. Итак, мне остановить карету и выйти, чтобы не осквернять её своей недостойной персоной? Или рассказать, как всё случилось?

— Сначала расскажите, а там видно будет.

Он рассказал, как встретил труппу Бине и жандармов и понял, что, присоединившись к труппе, сможет в безопасности переждать, пока не минует опасность.

Услышав объяснения, Алина смягчилась, и тон её перестал быть ледяным.

— Мой бедный Андре, почему же вы не сказали мне всё сразу?

— Во-первых, вы не дали мне на это времени; во-вторых, я боялся шокировать вас зрелищем своего падения.

Она приняла его слова всерьёз.

— Так ли уж необходимо было вступать в труппу? И почему вы не написали нам, где находитесь? Я же вас просила.

— Я как раз думал об этом вчера, но колебался из-за некоторых соображений.

— Вы думали, нам будет неприятно узнать, чем вы занимаетесь?

— Пожалуй, я предпочитал удивить вас своими блестящими успехами.

— О, так вы собираетесь стать великим актёром? — с откровенным пренебрежением спросила она.