За золотым призраком - Владимир Иванович Буртовой

Карл внимательно посмотрел отцу в глаза, закрыл книгу, которую безуспешно пытался читать.

– Хорошо, схожу. Если его на мостике нет, я знаю, где его каюта.

– Постарайся, чтобы тебя никто не видел в той каюте, – предупредил Отто, придавая особое значение тайне своих близких отношений со штурманом «Британии».

Карл понимающе кивнул головой и оставил их вдвоем.

* * *

Французские острова Амстердам и Сен-Поль миновали ночью на четвертые сутки плавания. За эти дни инспектор Паркер успел опросить всех пассажиров, кроме разве что капитана Гарри Клинтона на ходовом мостике и матроса боцманской команды Майкла Вашона, которого в ночь накануне происшествия с индусом Али из-за пьяного состояния суровый боцман собственноручно втащил и запер в канатном трюме до тех пор, пока Майкл не проспится окончательно, где он и провалялся более суток и встретить индуса никак не мог…

В это роковое утро, когда за кормой остались берега острова Сен-Поль, Отто Дункель и Карл с Вальтером были разбужены шумом в коридоре, почти под их дверями.

– Неужто опять кто в каюту Али забрался? – Карл вскочил с дивана и поспешно натянул брюки. В иллюминатор светило отблесками ранней зари, но солнце еще не было видно.

Отто, левой рукой застегивая пуговицы поспешно накинутого пиджака, выглянул в коридор и удивился – каюта Людвига Набеля распахнута, у двери стоит официант с подносом, а в помещении кто-то громко разговаривал, кажется, инспектор с Набелем, его голос.

– Инспектор Паркер, это вы? Что случилось в такую рань? – спросил Дункель, подходя к каюте. Отстранив официанта, он заглянул в помещение – лицо у инспектора было такое, будто его только что, сонного, вместе с матрацем выбросили в ледяные волны северного океана…

– Черт побери! У меня такое впечатление, что с нами на «Британии» плывет воскресший из мертвых Криппен![26] – высокий и тонкий Паркер с разведенными в стороны руками был как две капли воды похож на распятого Иисуса Христа, разве что одет несколько не по тогдашней моде. – Его нигде нет! Понимаете? Исчез, улетучился!

– Кого нет? – переспросил Отто, хотя отлично знал, что в этой каюте проживала не футбольная команда, выезжающая на очередной отборочный матч мирового первенства, а всего лишь один «Коричневый». – Вы не можете найти Набеля? Так где же он?

– Да! Именно его и нет, господин сенатор! – Инспектор опустил руки, повернулся лицом к Дункелю, который осторожно, словно боясь наступить на подпиленную доску палубы и провалиться сквозь весь пароход в страшную океанскую глубину, вошел и встал у порога. – Наш властитель туманов завтракал всегда чертовски рано, из-за чего и мне приходилось вставать раньше солнца и тащиться к нему с официантом. Вот и сегодня я распорядился на кухне, вернее, на камбузе. Пришли, открыли каюту, а его нет, совсем нет! Похоже, всемогущий арабский джин закупорил его в бутылку и выбросил в океан! Всплывёт теперь через тысячу лет… Надо же! – Марк Паркер так сокрушенно пожимал плечами, что Отто пожалел его.

– Может, как вылез, а теперь сидит себе на палубе где-нибудь да посмеивается над нами, – неуверенно высказался Дункель, сам мало веря в такое. Но ведь чего только не бывает на белом свете!

– Не-нет! – помотал головой Африканский Лев. – Смотрите, иллюминатор завинчен изнутри, не мог он вылезть, как это сделал достославный Мартин Иден, отправляясь последний раз искупаться в море… Дверь была заперта, ключ вот, у меня на ладони. Как сквозь палубу провалился в машинное отделение, разве что там поискать! – с досадой пошутил инспектор. – Ни черта не пойму, как могло такое случиться. – Марк Паркер в который раз рассеянно осмотрел каюту, позаглядывал в открытые шкафы, словно надеялся, что Набель снимет шапку-невидимку и явится его очам, довольный переживаниями, которые доставил ненавистному полицейскому.

– А где запасной ключ? – неожиданно хлопнул себя по щеке Отто Дункель, довольный, что хоть так да поможет инспектору начать поиски и расследование нового дела. – Ведь должен быть второй ключ от каюты! На всякий аварийный случай, пожар или еще что…

– Верно! Благодарю вас, господин сенатор! – Обрадованный подсказке, инспектор взял с дивана свою светло-голубую шляпу и нахлобучил ее почти на брови. – Надо же! Будто нокаутировал меня этот пройдоха Набель! Вторые ключи опечатаны, висят в ящике на ходовом мостике под охраной вахтенного командира. – Инспектор, похоже, взял себя в руки окончательно, успокоился. Приказал официанту: – Видишь, некого кормить, неси завтрак на камбуз. Да помалкивай о случившемся, пока я не начал опрос пассажиров. Я с соседних кают начну выяснять, не слышал ли кто чего-нибудь подозрительного…

Толстомордый официант с лоснящимися щеками мотнул головой и, звякая пустым бокалом о фарфоровую супницу, почти побежал по коридору – можно было не сомневаться, что распоряжение инспектора полиции помалкивать он воспринял как приказ тут же огласить по всему пароходу очередную сногсшибательную новость – исчез каким-то таинственным способом из закрытой каюты господин Набель, подозреваемый в убийстве несчастного старого индуса…

В сопровождении сенатора Марк Паркер довольно легко при своей внешней вроде бы неуклюжести взбежал по трапу на высокий ходовой мостик. За вахтенного командира там был штурман Фридрих Кугель. Он с биноклем на груди, строгий и неулыбчивый на службе, устало – вахта подходила уже к концу – прохаживался по мостику, время от времени поглядывая на океанскую ширь, чуть прикрытую легкой полосой низового в безветрии тумана.

Океан дышал глубоко и медленно, словно встревоженный пациент на приеме у незнакомого доктора. По его безбрежной груди по-прежнему катились высокие волны «мертвой зыби», только не прямо по курсу, а с норд-оста; ураган уже промчался вдоль западного берега Австралии и гулял теперь на подступах к островам Индонезии и около Цейлона.

За большим штурвалом, ручки которого отполированы до лакового блеска сотнями мозолистых ладоней, стоял уставший рулевой, лет тридцати, в малиновом берете и в легких парусиновых туфлях. Матрос по привычке поглядывал на репитер гирокомпаса, плавно вращал штурвал на четверть оборота, не больше, заранее угадывая, в какую сторону рыскнет пароход, сползая с очередной волны. У двери с противоположного борта на маленьком складном стульчике сидел вахтенный сигнальщик. Он изредка ронял голову на грудь – кончалась ночная смена, нестерпимо хотелось спать… В добавок ко всему всплыло из-за горизонта багровое, будто раздутое кровью солнце, подкрасило в ярко-розовые краски облака – окраины умчавшегося на север урагана. Глаза слепили не только прямые встречные лучи, но и зеркальное отражение от морской зыби, которая избавилась от туманного полога, едва потянул ветерок. Отражалось солнце и на никелированных частях приборов и переговорных трубах, расставленных на крыльях ходового мостика.

– Извините,