Сесил Форестер - Трафальгарский ветер

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Хорнблоуэр подошел к окну. Яркое утреннее солнце освещало вымощенный брусчаткой монастырский двор. Несмотря на ранний час во дворе было довольно много народу. Несколько человек слонялись без дела, глазея по сторонам и явно стараясь не удаляться от двери в трапезную. Около дюжины испанцев обступили молодого парня с гитарой, поющего под собственный аккомпанемент какую-то песенку. Хорнблоуэр с трудом разобрал обрывки слов. В песне что-то говорилось о балконе, розах и часто повторялось рефреном: «Моя любимая Розита». Наверное, парень исполнял серенаду, что было для него, похоже, привычным делом, судя по хитрой смазливой физиономии. Но Розита на балконе не появилась и не бросила розу бедному влюбленному. Вместо нее на крыльцо вышел Гонсалес в белом фартуке и колпаке и застучал железным половником в массивную чугунную крышку от кухонного котла.

— Всем завтракать! Всем завтракать! — разнесся по округе зычный голос повара. — Кто опоздает, ничего не получит до обеда! Всем завтракать!

Гитарист резко оборвал песню, забросил гитару за спину и бросился к крыльцу. Слушатели шумной гурьбой последовали за ним. По старой привычке Хорнблоуэр машинально сосчитал, сколько всего человек прошло в трапезную. Их оказалось пятьдесят шесть. Последним проследовал уже знакомый ему сержант Перейра. Он задержался на крыльце, внимательно огляделся по сторонам, вошел внутрь и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Итак, воинство графа Миранды насчитывало около пяти дюжин бойцов. Не так уж много, особенно если учесть, что тот собирался освободить целый континент. У самого Хорнблоуэра эти оборванцы особого доверия не вызывали, но он решил воздержаться от высказывания своего мнения графу или Рикардо, до тех пор, во всяком случае, пока не познакомится с их подчиненными поближе.

Вчера, после кофе, сержант Перейра сразу ушел, сославшись на дела и предоставив обсуждать детали своему начальнику. Барроу, получив принципиальное согласие, не был особо склонен к долгим разговорам и не скрывал желания поскорее вернуться в Лондон.

— Позвольте поблагодарить вас, граф, за превосходный обед и за ваше согласие помочь нам в это трудное время, — сказал он, поднимаясь из-за стола.

Миранда тоже поднялся и отвесил Барроу церемонный поклон.

— Всегда рад видеть вас у себя, сеньор Барроу. Очень надеюсь, что в следующий раз вы приедете с м-ром Марсденом. Мне очень хочется лично выразить ему мою безграничную признательность за все хлопоты.

— Я передам ваши слова м-ру Марсдену, — сказал Барроу, чопорно поклонившись в свою очередь. — Прошу простить меня, граф, но дела… Вам с м-ром Хорнблоуэром надлежит выработать подробную диспозицию, которую мы с м-ром Марсденом сможем представить Его Светлости Первому Лорду Адмиралтейства. Время сейчас работает не на нас, поэтому я могу дать вам не больше трех дней. Успеете?

— Вы собираетесь оставить меня здесь, сэр? — с некоторым недоумением спросил Хорнблоуэр.

— А как вы думали, зачем я вас сюда привез? — с легким сарказмом осведомился Барроу.

— Но мои вещи в гостинице…

— Ничего страшного, — успокоил его Барроу. — Завтра я пришлю ваш сундук.

— Но я же не расплатился за постой, — запротестовал капитан. — Я не могу…

— Не волнуйтесь, дорогой капитан, мы обо всем позаботимся. Кстати, вот вам пятьдесят фунтов на текущие расходы. Это деньги из специального фонда, за них отчитываться не надо. А с гостиницей я все улажу. Надеюсь, сеньор Миранда одолжит вам на эту ночь ночную рубашку и постельное белье. И думайте, капитан, думайте! Мы не можем позволить себе ошибиться.

— Буду счастлив иметь у себя гостем такого дорогого человека, как сеньор Хорнблоуэр! — искренне обрадовался предложению Миранда. — Он может оставаться здесь, сколько угодно. К тому же, одна голова — хорошо, а две — лучше. Мы вместе подумаем над планом, сеньор Барроу. Мне тоже доводилось бывать в Ферроле, так что мой опыт может пригодиться.

— Вот и прекрасно, граф. Не сочтите за труд распорядиться, чтобы приготовили мой экипаж. А мы с капитаном пока немного погуляем по двору и осмотрим ваши владения.

Во дворе Барроу подхватил Хорнблоуэра под руку и увлек в дальний угол, подальше от посторонних ушей. При этом он старался не ускорять шага, всем своим видом показывая, что в беседе обсуждаются вопросы не более серьезные, чем закончившийся обед или погода. На самом деле Барроу пытался перед отъездом как можно полнее проинструктировать капитана на предмет его поведения в гостях у Миранды, а также сообщить ему всю имеющуюся информацию о привычках, пристрастиях, сильных и слабых сторонах хозяина.

— Прошу прощения, капитан, — начал Барроу, — что не рассказал вам всего этого раньше, но, согласитесь, не зная заранее решения Миранды, я не мог открыть вам всего, что нам известно об этом человеке. Есть мнение, что о нем и о его миссии лучше нигде не упоминать, — ни в прессе, ни в частных разговорах. Отношения с Испанией всегда были больным местом английской дипломатии, и эту рану лучше не растравлять, независимо от того, находимся мы в состоянии войны или нет.

— Почему же тогда вы все-таки решились предоставить ему требуемое оружие и корабли, сэр? — спросил Хорнблоуэр.

— Нам не обойтись без этого авантюриста, — ответил Барроу. — Мы перебрали всех испанцев, находящихся в настоящий момент в Англии, и пришли к однозначному выводу, что ни один из них, кроме Миранды, не отвечает нашим требованиям. Вот поэтому-то и пришлось насадить на крючок столь жирную наживку. Убежден, что на меньшее он не клюнул бы никогда.

Хорнблоуэр с горечью подумал, что и ему они предложили достаточно жирную наживку — капитанский чин. А не будь того пакета в свинцовом переплете, пришлось бы ему обивать пороги в Адмиралтействе, чтобы подтвердить свое добытое потом и кровью производство. Само собой, он не стал высказывать этих крамольных мыслей, благоразумно ожидая продолжения со стороны собеседника.

— Мы навели справки о доне Франсиско, — продолжал Барроу. — Мой вам совет, м-р Хорнблоуэр: будьте с ним осторожны. Сеньор Миранда отличается вспыльчивым характером и прекрасно владеет всеми видами оружия. На его счету дюжина дуэлей. Кстати говоря, Францию ему пришлось покинуть после того, как он заколол в поединке одного из офицеров своего полка. Человек он, по большому счету, порядочный, слову своему верен, но не чужд маленьких хитростей. Так что держите ухо востро. И еще, постарайтесь почаще вставлять в разговоре с ним обращение «граф». Он этим титулом обзавелся недавно и еще не успел от него устать.

— Недавно? — удивился капитан. — Но ведь его сержант, или брат, или как его там, что-то говорил о происхождении чуть ли не от Аттилы или Алариха… [10].