Джон Боуман - Остров Демонов

— Я был в Турине, в тюрьме. Меня нашел отец Бенито. Ему сообщили, что я мертв. Сначала я думал, что это он предал меня, но потом оказалось, что люди коннетабля преследовали меня от Шамбери, ожидая, что я приведу их к бумагам моего дяди. Но они были недостаточно расторопными, и мне удалось сжечь некоторые бумаги прежде, чем они ворвались в комнату. «Именем короля вы арестованы, монсеньер де Шабо!»Я бросил лампаду в лицо одного из них и побежал по лестнице. В замке подняли тревогу, и за мной в погоню бросилась вся охрана. Но страх делал мои ноги длиннее, чем у Баярда. Они окружали меня, и мне ничего не оставалось, как поспешить к башне. Там я поднял перекидной мост, и один из стражников чуть было не поцеловался с мостовой внизу… — Пьер рассмеялся и посмотрел на Маргерит. Она внимательно его слушала. Это был ужасный рассказ, но теперь Пьер был рядом. — В башне я попал в ловушку. Стражники преследовали меня по пятам. Я выбрался на самый верх и пожалел, что у меня нет крыльев. Мне полагалось спрятать бумаги… они должны были спасти моего дядю… но стены башни были гладкими, ни одной трещины… ничего, кроме осиного гнезда под выступом водостока. Я слышал, как они приближались, поэтому разрезал гнездо кинжалом и сунул туда бумаги. Я очень торопился, потому что осы вылетали из гнезда, как предки императора из ада. В этот момент из люка показался первый стражник. Я даже не посмотрел… — он засмеялся. — Осы кружили вокруг меня. Я прыгнул на голову стражника и сбил с ног остальных. Потом меня оглушили, и это все.

— А потом? — Маргерит тоже засмеялась, хотя это было так невероятно и жутко.

— Меня заперли в подвале. Каждые несколько часов они приходили ко мне и требовали сказать, что я сделал с бумагами. Я говорил, что сжег их. Они пытались заставить меня сказать правду…

— Они пытали тебя?!

— Немного.

Маргерит охнула.

— Совсем немного, моя дорогая. Не до смерти. Понимаешь, они поверили мне. Они видели, что я жег бумаги. Это тянулось недолго, а потом они забыли про меня…

— Сколько же времени ты там провел?

— Я насчитал сто восемнадцать дней, а потом потерял счет. Вскоре они решили, что я умираю, и послали ко мне священника… Я не помню этого… который сообщил падре Бенито, что я жив, но при смерти. Падре Бенито отправился к монсеньеру де Ноайлю. Оказалось, что я был арестован и возвращен во Францию. Он приказал перевести меня из подвала в одну из комнат замка и обеспечить надлежащий уход. Через три недели я пришел в себя. Падре Бенито рассказал мне, что дядя был признан виновным и осужден. Я объяснил ему, где находятся бумаги, и святой отец достал их для меня. Потом меня отпустили в Париж под честное слово, а там… благодаря заступничеству одного из друзей короля, вставшего на мою сторону… никто не обращал на меня никакого внимания после изгнания моего дяди — и они отпустили меня. Я слышал о готовящемся плавании… ты уже уехала из Парижа. Я отвез бумаги дяде в Пойто и рассказал ему о нашем венчании. Конечно, он не мог помочь нам, но устроил меня на корабль вице-короля и дал письмо к генералу Картье. Он говорит, что Картье поможет нам…

— Слава Богу! — воскликнула Бастин.

Пьер нервно встал и повернулся к ним.

— Он также сказал, что мы должны немедленно довести наш брак до конца.

— Ах! — Бастин уставилась на него.

— О, Бастин! — Пьер посмеялся над ее воинственным видом. — Вы знаете, что мы обвенчаны. У меня есть бумага. Но все это ничего не значит, если брак не доведен до конца.

Неприязнь Бастин, казалось, заполнила маленькую каюту.

— Вы сделаете это лишь после того, как генерал Картье встретится с ее дядей. Вы приносите только несчастье. Вы появляетесь на минуту, а потом исчезаете прежде, чем она успевает вас коснуться. Было бы лучше, если бы вы умерли…

— Маменька! — Маргерит вскочила на ноги.

— Это правда. Что он принес тебе, кроле бед?

— Счастье! — воскликнула девушка. — Счастье, несмотря ни на что. Он мой муж. — Они, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза. — Подожди снаружи.

— Снаружи? — Бастин не двинулась с места. — Милая!

Маргерит нашла свою бархатную накидку и набросила ее на плечи Бастин.

— Я позову тебя.

Бастин нащупала дверь и вышла, ничего не видя перед собой.

— Она права, — мрачно заметил Пьер. — Я приношу одни несчастья.

Маргерит покачала головой.

— Нет, Пьеро, мы в этом не виноваты. Но наша любовь так прекрасна, что преодолеет все трудности.

Он ничего не ответил, но Маргерит почувствовала его нервозность и протянула к нему руки.

— Маргерит, это должно произойти. Я…

Маргерит посмотрела на него и поняла, что теперь роли переменились. Всегда было так, что она ждала его и о чем-то просила, но теперь ждал Пьер, боясь просить у нее одолжения, казавшегося ему чрезмерным. Чувство власти возбудило ее, и она расслабилась, желая дать ему все, что он хотел.

Маргерит взяла его руки в свои, долго держала, а потом обвила их вокруг себя. Внезапно он ощутил, что она уже сняла свой халат. Его тело запылало от их близости. Его руки в темноте исследовали изгибы ее тела. Он чувствовал, как ее груди напрягались и приподнимались от его прикосновений, как будто бы он давал им жизнь. Пьер ахнул и прижал ее к себе, целуя и лаская ее тело.

— Пьеро! — требовательно воскликнула она.

Он подхватил ее на руки и отнес в кровать. Встав над ней на колени, он стаскивал с себя одежду.

«Тише, тише», — уговаривал он себя.

Он лег рядом с ней, и Маргерит обняла его. Пьер крепко прижал ее к себе, чтобы успокоить ее тело, но она не могла успокоиться. Неожиданно ими овладела такая страсть, словно их тела срослись в одно целое.

Она оттолкнула его, чтобы вдохнуть воздуха, а Пьер еще крепче прижался к ней и перекатился вместе с ней на спину. Она извивалась и стонала в его объятиях.

Его руки ласкали ее, прижимая ее тело к себе.

— Я люблю тебя!

— Жена моя!

— Теперь я твоя жена!

— Еще нет, моя дорогая.

— Еще нет?

Он прижимал ее к себе так, что они долгое время были вместе. Они не видели и не слышали ничего, кроме захлестнувшей их страсти. Теперь она была его женой!

ГЛАВА 35

Нос корабля разрезал море, взбивая белые буруны. Когда нос поднимался, огромный свод неба словно накренялся. Ныряя и вздымаясь вверх, корабль, казалось, летел по небесному своду среди кружащихся звезд и косматых облаков, которые поднимались и опускались в едином ритме и полной гармонии.

Ветер подхватывал накидку Маргерит и трепал ее, словно знамя. Маргерит чувствовала себя единым целым с кораблем, морем и небом. Ее охватило всеобъемлющее чувство благодарности. Она была жива и больше не сознавала себя одинокой девочкой, объединившись не только с Пьером, но и со всей Вселенной. Внезапно она поняла, что даже ее молитвы отныне не будут прежними: ее отношения с Богом изменились. Теперь она не просила, а чувствовала удовлетворение!