Казахстан. Полная история страны - Нурлан Ахметов

Подчиняясь навязанным свыше законам там, где им невозможно было не подчиниться, казахи, в целом, предпочитали руководствоваться своими древними традициями, а не параграфами «Положений» и «Уставов».

Герасим Алексеевич Колпаковский – первый степной генерал-губернатор. Гравюра. 1880-е

Генерал-губернатор и областное правление образовывали Областное управление. В Семиреченской и Уральской областях военный губернатор считался наказным[143] атаманом (предводителем) казачьих войск, иначе говоря, в руках генерал-губернатора сосредотачивалась абсолютная власть, уступавшая по своему объему только императорской. Но государь император находился далеко – в Петербурге, а губернатор был рядом и мог следить за всем происходящим на подведомственной ему территории.

Сохраняя все выборные органы казахов в аулах и волостях, «Степное положение» существенно повышало их зависимость от уездного начальника. «Уездному начальнику принадлежит надзор за всеми установлениями общественного управления инородцев и прочих сельских обывателей в пределах уезда, а равно производство ревизии означенных установлений, как по непосредственному его усмотрению, так и по поручениям военного губернатора или областного правления».

Александр II. 1870-е

В городах Омск, Петропавловск, Семипалатинск, Верный и Уральск создавались отдельные городские полицейские управления, подчиненные губернатору, а в крупных уездных городах учреждалась должность городского пристава, служившего под началом уездного начальника.

«Положение» предусматривало, чтобы в каждом уезде и в городах: Омске, Семипалатинске, Верном и Уральске находится мировой судья». Институт мировых судей был веден в Российской империи в 1864 году в результате Судопроизводственной реформы императора Александра Второго. Выборные мировые судьи рассматривали гражданские иски на сумму не свыше пятисот рублей, иски о личных обидах и оскорблениях, дела о кражах и прочие обвинения, предусматривавшие наказания не строже годичного заключения. Главной причиной создания института мировых судей стала необходимость отделения суда от полиции. Данная инстанция просуществовала недолго – в июле 1889 года ее почти повсеместно замененили земскими участковыми начальниками, но, тем не менее, спустя два года появилась в казахских областях. Над мировыми судьями стояли областные суды, разбиравшие более серьезные дела. Предполагалось, что со временем мировые судья заменят суды биев и кази. Решать дела в своем кругу было привычнее и потому, нередко казахи, по взаимной договоренности, преуменьшали размер официально заявленного ущерба для того, чтобы иск разбирался бием, при этом возмещение ущерба и выплата бийлыка производилась исходя из реальных цифр.

Переселенцы

После издания в феврале 1861 года «Манифеста об отмене крепостного права» в Российской империи появилось большое количество свободных, но безземельных крестьян, которые начали стихийно переезжать вглубь страны, на свободные земли. Со временем правительство решило взять ситуацию под контроль и в декабре 1896 года в составе Министерства внутренних дел было учреждено Переселенческое управление, которому предписывалось «заведовать переселенческим делом». До образования Переселенческого управления переселением крестьян занималось Министерство государственных имуществ, но в его ведении находились только государственные крестьяне и дело с переселением шло «ни шатко, ни валко». «Все переселенческое движение шестидесятых и семидесятых годов было самовольным, нелегальным, – писал русский экономист Александр Кауфман, уделявший большое внимание переселенческим вопросам. – Одни из переселенцев получали приемные договоры в старожильческих селениях, другие селились в качестве арендаторов на казачьих и башкирских землях, третьи покупали или арендовали земли у частных владельцев; огромное большинство переселенцев проживало по просроченным паспортам или без всяких документов, терпя всякие неприятности «за безписьменность», невзнос текущих платежей и недоимок, – нередко же им приходилось предпринимать обратное переселение, по требованию губернских властей на родину». К концу XIX века обнаружилась необходимость упорядочить процесс переселения и сделать его более интенсивным, поскольку в европейской части империи земли отчаянно не хватало, а в восточной части было много свободных территорий.

С. Иванов. Переселенцы. Ходоки. 1886

С. Иванов. Переселенка. 1886

Проблемой казахов и прочих кочевых народов было то, что их кочевья рассматривались правительством как «условно свободные» земли. Отобрать у хлебопашца поле, которое он возделывал на протяжении многих лет, недопустимо и несообразно, а вот «слегка» урезать пастбище, на котором кочевники пасут свои стада, можно запросто, так как оно является собственностью российской короны. Одним словом, в отношении землепользования во внешних районах сложилось противоречие – правительству хотелось освоения степных земель, а казахи стремились сохранить свои исконные пастбища, размер которых к тому времени изрядно уменьшился за счет отчуждения земель под строительство крепостей и казачьих хуторов.

Однако, казачья экспансия была несопоставима с массовым потоком переселенцев, хлынувшим в центральноазиатские степи при содействии Переселенческого управления. Разумеется, переселенцы ехали на восток с добрыми намерениями, им обещали земельные участки, на которых они могли бы честно трудиться, но, с точки зрения казахского населения, переселенцы были захватчиками, покушавшимися на то, что им никогда не принадлежало. Скажем так – переселенческая крестьянская колонизация не улучшила отношения казахов к Белому царю и его правительству. Со временем казахов начали вытеснять и из северных плодородных уездов Степной области в южные, где в основном были безводные солонцы[144].

Начальник штаба Туркестанского военного округа генерал-майор Михаил Хорошхин давал открытую оценку переселенческой политике правительства: «Надобно же когда-нибудь откровенно себе признаться, что наше дело – интерес прежде всего русский, национально-русский, земля, занятая киргизами [казахами], не есть их собственность, а государственная. Заведение русских поселений есть такая же государственная необходимость, как постройка укреплений, которые в Оренбургской степи воздвигнуты на лучших кочевых местах или зимовках. Русский оседлый элемент должен их [казахов] вытеснить из края, или перевести вовсе. Говоря прямо, все-таки будет то, что с лучших мест, удобных для оседлой жизни и земледелия, киргизы [казахи] будут оттесняться в худшие, что совершенно необходимо при развитии русского переселения». Это высказывание как нельзя лучше иллюстрирует суть национальной политики российского имперского правительства, которое старалось действовать по древнему принципу «разделяй и властвуй», сея рознь между народами. Не менее прямолинейно высказывался генерал-лейтенант Николай Корольков, занимавший должность губернатора Сырдарьинской области с 1893 по 1905 год: «Каждое русское селение… может иметь в будущем большое значение в случае каких-либо внешних военных предприятий. Вообще полезно было бы окружить кольцом русских селений, важнейшие населенные туземцами пункты». Поселенцы ехали на восток для того, чтобы пахать свою землю и не подозревали о том военно-стратегическом значении, которое представляли их селения.

Михаил Павлович Хорошхин. 1890-е

Далеко не все земли, полученные переселенцами, использовались должным образом. «Крестьяне не только не расширили культурной площади в границах отведенных им наделов, но, наоборот, они запустили немало таких земель, которые прежде обрабатывались туземцами, – писал в одном из своих отчетов генерал-губернатор Константин фон Кауфман (к слову будь сказано, не имевший никакого отношения к вышеупомянутому экономисту