Агент поневоле - Андрей Алексеевич Ворфоломеев

возвращения в Яньань Саша услышал от Власова новый план по ведению войны с Японией, придуманный товарищем Мао. В нем, правда, предусматривалось и участие Советского Союза. Так вот. По замыслу председателя КПК, раз СССР понес серьезные потери в войне против Германии, то китайская компартия готова предоставить в распоряжение советских Вооруженных сил около десяти тысяч подготовленных командиров. Они, разумеется, будут способны возглавить новую армию, сформированную на дальневосточных рубежах. Именно так, а не иначе! Зачем рисковать своими бойцами, когда в России есть готовое пушечное мясо?! Такого явного цинизма даже союзники себе не позволяли. Да, речь шла о предоставлении аэродромов на Камчатке, но никак не о живой силе.

Голландцы вообще откровенно не желали вступления СССР в войну на Тихом океане. Согласно их теоретику Крозе нашей стране следовало всецело сосредоточиться на восстановлении огромных разрушений, принесенных вторжением германских войск. Действительность, впрочем, всё расставила по своим местам.

Ретроспектива № 7

– Дядя Саша, а как же вы выпутались из столь щекотливого положения?

– Какого именно? – живо откликнулся седовласый собеседник.

– Ну, на предложение голландцев написать для них отчет напрямую. То есть без контроля наших соответствующих органов.

– А ты думаешь такой вариант заранее в Москве не просчитывался? Наивный! Лев Лукич сразу предположил, что раз в деле замешаны союзники, то прямой контакт с их представителем исключить нельзя. И дал мне соответствующую санкцию на самостоятельную работу. В конечном итоге я составил для Виссера полностью правдивый рапорт, в котором весьма невысоко оценил боеспособность частей 8-й народно-революционной армии. Подобный вывод не только на все сто процентов соответствовал истине, но и был очень выгоден для внешней политики Советского Союза. Американцы и их союзники, убедившись в слабости вооруженных сил компартии, резко свернули с ней сотрудничество. И вновь толкнули, таким образом, товарища Мао под крыло товарища Сталина.

Глава 24

Ян Виссер высоко оценил донесение Саши, написанное после возвращения из поездки на фронт.

– В принципе мы что-то подобное и предполагали, – сказал он во время одной из их следующих встреч. – Послушайте, Ли. У меня возникло к вам ещё вот какое поручение. От китайцев, регулярно прибывающих в подразделение лейтенанта тер зее 2 Брондгеста, стали поступать тревожные сведения…

– Погодите, – перебил журналиста Саша. – Брондгест – знакомая вроде фамилия, но конкретно припомнить не могу. Чем он знаменит?

– О! – усмехнулся Виссер. – Это целая история! Каролюс Альфонсо Мария Брондгест. Уроженец Гааги. Ещё в двадцатых годах нашего века ходил на торговых судах в Китай, и так ему понравилась эта страна, что он решил остаться здесь навсегда. Поселился в Пекине и устроился работать в английскую электрическую компанию. К делу это, конечно, не относится, но отличился Брондгест ещё и тем, что жен своих менял, ну, буквально, как перчатки! Первую свою супругу – голландку, разумеется, оставил в Нидерландах. Затем уже здесь, в Китае, женился на немке. От неё прижил сына и дочь, развелся. Жена вместе с детьми перебралась в Нидерландскую Индию, а отнюдь не угомонившийся Брондгест опять надумал связать себя узами брака. На сей раз сошелся с русской, родили сына, но и тут «любовная лодка» дала трещину. Третья жена тоже уезжает в Батавию, а ничуть не унывающий Брондгест остается в Китае. Такая получается своеобразная предтеча «Единой Европы»!

Но тут начинается война на Тихом океане, и этот, несколько опереточный персонаж, неожиданно становится настоящим героем. 8 декабря 1941 года японцы оккупируют Пекин, и Брондгест, наряду с другими иностранцами помещённый под домашний арест, решает бежать из тщательно охраняемого города, чтобы добраться до голландских владений в Индонезии. Вместе со своим французским коллегой по работе и при постоянной помощи китайских партизан, он за восемь месяцев проделывает невероятный по сложности путь в три тысячи шестьсот километров! Причем без малого тысячу беглецы отмахали пешком, а остальное – в седле, на поезде и попутных грузовиках. И всё это смог проделать человек, которому уже стукнуло пятьдесят пять лет! Далеко не мальчик.

Наконец 3 октября 1942 года Брондгест прибыл в нидерландскую миссию в Чунцине – столице генералиссимуса Чан Кайши. И только здесь он узнал, что Нидерландская Индия, за время его скитаний по Китаю, тоже захвачена японцами. Предстояло снова отправляться в дорогу. Из Чунцина Брондгест перебрался в Коломбо, в ставку вице-адмирала Конрада Хелфрича – командующего «Нидерландскими вооруженными силами на Востоке». Там его экстренно произвели во флотские лейтенанты специальной службы, а потом предложили ответственную должность в только что созданном «Корпусе Инсулинда». В его задачу входила подготовка китайцев, навербованных нашей миссией в Чунцине. Все они являлись уроженцами Нидерландской Индии, затем, в силу различных причин, переехавшими в материковый Китай. И, соответственно, хорошо знали голландский язык, местные обычаи и могли быть использованы в специальных операциях.

Так вот. И от подчиненных Брондгеста, и из других источников неоднократно поступала информация, будто японцы находятся в постоянном контакте со штабом китайских коммунистических войск. Иначе откуда в таком случае все планы операций армий Чан Кайши, о которых известно руководству КПК, регулярно становятся достоянием противника?

– Подобное предположение отчего-то ничуть меня не удивляет, – согласился Саша. – Особенно после поездки в войска и бесед с рядовыми бойцами. Уж если тылы 8-й и Новой 4-й армий вовсю торгуют с японскими оккупационными властями, то было бы нелепо отрицать наличие иных, более законспирированных связей. В конечном итоге информация – это ведь тоже товар, который неплохо продается и покупается. Впрочем, вряд ли японские агенты находятся непосредственно здесь. В Яньани всё слишком на виду. Много посторонних глаз и ушей. А вот в штабах армий – да, вполне возможно. В любом случае об истинном положении вещей должен быть прекрасно осведомлен Е Цзяньин. Он обрабатывает оперативные сводки и, как говорится, держит руку на пульсе событий.

– Е Цзяньин? – недоверчиво переспросил Виссер. – Я думал, он здесь кем-то вроде пресс-атташе.

– Не совсем так, – улыбнулся Саша. – Е Цзяньин – старый член партии. Года с двадцать четвертого, по-моему. Учился в Москве и Германии. Там же проходил военную стажировку. Вплоть до недавнего времени – начальник штаба 8-й НРА. Сейчас занимается обработкой информации по японским и гоминьдановским армиям. За принадлежность к «коминтерновскому» течению в партии подвергался шельмованию в процессе так называемой компании чжэнфына. Сейчас публично покаялся в своих прежних взглядах и понемногу восстанавливает