Наталия Ларионова - Шестая печать

— Сергиа, а это правда, что русские наняли против вас итальянскую мафию и та теперь за вами охотится? А вы прячетесь.

— Пан Зинковски, откуда у вас такие сведения? Это полная чушь!

— Да так, в городе говорят… — почти прошептал он и, внезапно вновь заспешив, срочно попрощался.

Я раньше не задумывался, и лишь теперь понял, что вот такие мимолетные разговоры, случайное общение с знакомыми составляло часть моей жизни. И теперь, когда я был его лишен, город постепенно становился все более чужим для меня, как-то уже с ним свыкшегося.

Может быть, потому, в городе где все стали сторониться меня, запомнилась мне случайная встреча с газонокосильщиком. Мы со Стеном шли мимо парка, а он как раз, устроив себе перерыв, очищал свою механическую косу от прилипшей травы. Увидев нас, он поинтересовался породой Стена, я ответил. Отложив свой инструмент, он подошел к нам и не снимая своих новых рабочих перчаток, потрепал Стена. Стен обнюхал его с каким то странным видом, но беспокойства не проявил и я приписал это тому, что от нашего нового знакомого пахло свежескошенной травой вперемежку с запахом горючего для его газонокосилки. Ему, как он сказал, очень нравились собаки и заговорив на эту тему мы как-то незаметно, перескакивая на другие темы, проговорили ни о чем больше часа, пока он наконец не вспомнил о своей работе и со словами:

— Рад был с вами познакомиться и, если бы не работа, с удовольствием поговорил бы еще, — попрощался с нами, напоследок еще раз потрепав Стена.

На предложение пана Берке встретиться с его американским адвокатом, я согласился без раздумий. Встретиться он предлагал в его отеле «Штадт Инн».

Подготовив все материалы, в назначенное время я был в холле отеля. С пятиминутным опозданием появился адвокат. Был он невысок, смугл и совершал множество ненужных движений. Минут пятнадцать выяснял на каком языке мы будем разговаривать, при этом то подвигаясь ко мне и шепча почти на ухо, то отодвигаясь и говоря нормально, при этом демонстрируя свои познания в восемнадцати языках, которые, по его словам, он знал и среди которых, как мне показалось, были и мертвые языки Средиземноморья. Мне страшно хотелось спросить, а не владеет ли он этрусским. Остановились на русском. Оказалось, он родился и провел детство в Закарпатье, а сейчас он возвращается из Китая, где участвует в каком-то новом проекте, затем представив подошедшую к нам женщину, сообщил, что это его любовница и вообще у нее есть муж, а он время своего отпуска, как правило, проводит с ней. Все время нашего разговора он старательно поправлял свой пиджак, так что бы продемонстрировать мне какие то ярлыки на его подкладке и вышивку на нагрудном кармане своей рубашки. Затем, вспомнив, что они со своей спутницей собирались еще осмотреть город в течении одной минуты осведомился о моей проблеме, взял приготовленные мной материалы и пообещав подумать обо всем этом, быстро распрощался со мной.

Пан Берке, позвонил на следующий день, предложил встретиться и обсудить результаты моей встречи:

— Вы знаете, пан Попов, — сказал он, когда мы разместились за столиком. Перед ним в мгновение появился подносик с его неизменным чаем, медом и лимоном,

— А вы еще не изменили своего пристрастия к кофе? — спросил он меня и махнул рукой девушке за стойкой. Мне принесли кофе.

— Ну, ничего, я тоже был молод. Вернемся к нашей теме. Так вот, я пообещал передать Вам совет: решать Вашу проблему, подав судебный иск.

Он немного помолчал и продолжил, слегка понизив голос.

— И все же я хочу, вот так, с глазу на глаз, сказать Вам, что это путь безумный.

Пан Берке в этот раз особо подчеркивал, что это моя проблема и мое решение.

— Фирма, противостоящая Вам имеет такие средства, что услуги ей оказывают самые лучшие адвокаты, эксперты готовы написать и защищать любые заключения. На каждую Вами предоставленную экспертизу они представят три с абсолютно противоположным результатом. Любое судебное решение они оспорят и потребуют нового рассмотрения. И так будет продолжаться до тех пор, пока у Вас не закончатся деньги на оплату адвокатов и судебных издержек, а когда придет такой час — все будет забыто.

— Но ведь существует, какая то этика бизнеса.

Видимо мое замечание показалось ему наивным. Пан Берке усмехнулся и отхлебнул чай.

— К сожалению, Вы вступили на очень зыбкую почву. Сейчас идет экономический спад, все затраты снижаются до минимума и ни о какой этике ни кто и не вспоминает.

— И все же какое-то решение должно существовать.

— Ваша ситуация напоминает мне мою собственную пятьдесят лет назад, а потому я кое-что расскажу Вам, а как уж Вы распорядитесь этим решайте сам. Мой опыт говорит мне, что подобной величины фирмы никогда не боятся судов, все расходы на адвокатов и судебные издержки, закладываются в расходы еще при годовом планировании.

Видимо, на моем лице отразились все мои мысли. Пан Берке наклонился ко мне и похлопав по колену, сказал:

— Пан Попов, единственная вещь, которую не прощают ни рядовому работнику, ни руководителю фирмы — это если по его вине подпорчено реноме фирмы в средствах массовой информации. Помочь на этом пути я не берусь, давать конкретные советы не стану, но если сумеете, воспользуйтесь этой информацией.

После этого он как-то необычно для себя заспешил, сославшись на неотложные дела и распрощавшись, ушел.

Возле своей квартиры я столкнулся с молодым человеком, который увидев, что я собираюсь открывать дверь, обратился ко мне.

— Пан Попов, это вы? — и получив мое подтверждение продолжал, — распишитесь, пожалуйста вот здесь.

— А в чем дело?

— Мне поручено вручить вам повестку, а больше ничего я не знаю.

И передав мне повестку, он быстро сбежал вниз по лестнице, а я, войдя домой, попытался разобраться с полученной повесткой.

Это был стандартный текст, отпечатанный на обыкновенной почтовой открытке, в котором сообщалось что пан Попов, то есть я, завтра в десять утра должен быть в окружной криминальной полиции, а ниже мелким шрифтом со ссылками на соответствующие статьи уголовного права, было приведено, что в случае моей неявки, я буду доставлен принудительно, а так же имелась ссылка на ответственность за уклонение от вызова. Вот так вот просто и незатейливо, думай себе все, что хочешь. Я ломал голову. Вечерок выдался веселый, не то, чтобы я совершил массу преступлений и теперь мучился, а по поводу которого из них меня вызвали, подозреваю, кому есть из чего выбирать, как раз и не переживают по поводу вызова, а что-либо предпринимают. Перебрав все возможные причины вызова, я не вспомнил за собой других грехов, кроме превышения скорости. Но, насколько мне известно, этим занимается дорожная полиция. Может быть, меня вызывали в качестве свидетеля, но и тут я ничего не вспомнил.