Большая книга по истории Ближнего Востока. Комплект из 5 книг - Мария Вячеславовна Кича

Одновременно регион опутывал исламизм – и кровавый режим НДПА был вдвойне обречен. Если в 1978 г. в Афганистане случился коммунистический переворот, провозглашенный Саурской революцией, то в соседнем Иране бушевала настоящая революция. Свержение шаха и приход к власти аятоллы[611] Хомейни повлекли за собой колоссальные изменения всех сфер жизни общества – Иран стал Исламской республикой, коей является поныне. Менялся и Пакистан – в 1977 г. генерал-исламист Мухаммед Зия-уль-Халк низложил премьер-министра Зульфикара Али Бхутто. Падение и последующая казнь Бхутто (1979) ознаменовали конец светского эксперимента в Пакистане – поэтому туда перебрались афганские радикалы. Зия-уль-Халк планировал посредством них ослабить Афганистан. Сельские регионы ДРА пылали – Тараки и Амин то и дело запрашивали у СССР военную помощь, и вскоре Советы присылали НДПА целые воинские подразделения. Несмотря на это, режим балансировал на грани пропасти – и Москва обвиняла во всем Амина. По мнению Кремля, этот человек сочетал в себе три наихудшие характеристики. Во-первых, он был жесток, и его поведение возбуждало ненависть к коммунизму. Во-вторых, он оказался некомпетентным вождем и не управлял процессами, которые сам запустил. В-третьих, он не подчинялся приказам. Даже глупый Тараки мог стать лучшим главой государства.

Дальнейшие события напоминают одновременно трагикомедию, детектив и триллер. Их лучше воспринимать с изрядной долей скептицизма – и помнить, что ряд материалов был засекречен, а фабула дела обросла интригующими подробностями. К тому же изначально существовало несколько версий каждого инцидента. Словом, это именно тот случай, когда практически никому ничего доподлинно не известно – по крайней мере, из тех, кто пожелал высказаться.

Итак, в сентябре 1979 г. Тараки участвовал в VI Конференции глав государств и правительств неприсоединившихся стран в Гаване. На обратном пути он наведался в Москву – и там ему якобы велели ликвидировать Амина. В окружении Тараки был осведомитель премьер-министра – и, хотя свиту Великого учителя не допустили на беседу с кремлевскими бонзами, шпион оставил в его кармане подслушивающее устройство.

Перед тем как покинуть Москву, Тараки приказал четверым своим приближенным в Кабуле – так называемой «Банде четырех» – застрелить Амина в аэропорту, когда тот прибудет встречать генсека. «Борт № 1» благополучно долетел до афганской столицы, но долго кружил, не приземляясь. Внизу члены «Банды четырех» оглядывались и понимали, что не узнают никого из сотрудников аэропорта – всех их заменили людьми Амина. Наконец самолет сел, Амин выехал на белом «Фольксвагене» на летное поле, поздоровался с неудавшимися киллерами и направился к Тараки. После рукопожатия он кивнул в сторону «Банды четырех» и сказал президенту: «Избавься от них».

Тараки рвал и метал – но придумал новый план. 14 сентября он пригласил Амина на обед во дворец Арг. «Банда четырех» установила в туалете бомбу замедленного действия. Рано или поздно премьер-министр зашел бы туда, подручные генсека заперли бы дверь – и все закончилось. Но хирый Амин не купился на старый трюк с взрывающимся унитазом – и пожаловал в Арг на два часа раньше назначенного времени. Великий учитель стоял на верхней площадке лестницы с двумя адъютантами. Увидев, что Верный ученик поднимается, президент велел стрелять. Амин кубарем скатился по ступенькам; когда он бежал к автомобилю, пули свистели у него над головой.

16 сентября чрезвычайный пленум ЦК НДПА обвинил Тараки в культе личности и других «беспринципных действиях». Амин, как выяснилось, самоотверженно разоблачал завравшегося вождя и протестовал против того, чтобы в его честь переименовывали улицы и устанавливали памятники. Разъяренный генсек в отместку организовал покушение и «террористический заговор», дабы расправиться со столь принципиальным и непокорным премьер-министром. Окружение Тараки объявили «бандой», а его самого отстранили от власти, сняли со всех партийных и государственных должностей, а также исключили из партии.

Больше Тараки никогда не видели. Униженный и опозоренный, он был тайно убит в октябре 1979 г. По официальной версии генсек заболел. Позже газеты сообщили, что «Гений Востока» подал в отставку по состоянию здоровья и умер естественной смертью. Его преемником стал Амин.

Следствие по делу об убийстве Тараки проходило в Афганистане после ввода советских войск; преступники были задержаны и допрошены. Все они – Рузи, Вудуд, Экбаль и еще несколько человек – являлись офицерами спецслужб и элитных воинских подразделений (в том числе президентской гвардии). Ниже приведен отрывок из показаний старшего лейтенанта Мухаммада Экбаля.

«У входа во дворец мы встретили Вудуда. Рузи спросил его: “Где он?” “Здесь, в комнате”, – ответил Вудуд. Когда мы вошли в комнату, то увидели Тараки, который стоял посреди комнаты. На его плечи был накинут халат. Рузи, обращаясь к Тараки, сказал: “Нам приказано доставить Вас в другое место”. Тараки попросил взять его багаж. Рузи успокоил Тараки, попросив его идти вниз, и сказал, что он сам позаботится о багаже. Тараки подошел к своим вещам, открыл маленький чемодан и сказал, что в чемодане находится 45 000 афгани и некоторые ювелирные изделия и попросил передать их детям в случае, если они еще живы. Рузи опять заявил: “Оставьте все здесь. Мы непременно передадим это”. Тараки спустился вниз, а за ним последовал Рузи. Когда мы все спустились, Рузи попросил Тараки войти в одну из нижних комнат. В это время мы еще не знали, каким образом Рузи должен был убить Тараки. В это время мы слепо следовали приказам Рузи.

Когда мы вошли в комнату, Тараки снял свои часы и попросил Рузи, чтобы он передал их Амину. Затем вытащил из кармана свой партийный билет и протянул его Рузи. Рузи, я и Вудуд связали руки Тараки. В это время Тараки попросил у Вудуда стакан воды, а он в свою очередь обратился с этой просьбой ко мне. Я вышел за водой, однако Рузи запретил мне приносить воду и закрыл дверь. На следующий день, когда я спросил у Рузи, почему он запрет ил мне принести воду Тараки, он ответил, что в противном случае это доставило бы неудобство Тараки. Рузи принес матрац Тараки и сказал, чтобы он лег на него. Тараки послушался и лег. В это время я весь дрожал. Я не был в состоянии двигаться. Рузи закрыл Тараки рот. У Тараки начали дергаться ноги, и Рузи пришлось приказать Вудуду связать ему ноги. А мне приказал стать на его колени. Через несколько минут Рузи отпустил Тараки, а затем снова прикрыл его лицо подушкой. Когда Рузи вторично отпустил Тараки, тот уже был мертв.

Рузи приказал мне пойти к командующему гвардией и забрать у него белую ткань. По возвращению я заметил, что Рузи и Вудуд завернули труп Тараки в одеяло. Труп мы положили в машину. Когда мы проезжали мимо ворот гвардии, нас остановил командующий и передал Рузи аппарат связи с тем, чтобы в случае опасности мы своевременно могли доложить ему. По пути на кладбище мы заметили, что милицейская машина следует за нами. На кладбище мы сменили одежду Тараки и затем опустили его тело в могилу. После похорон мы связались с Джандадом и доложили ему о том, что задание выполнено. По нашему возвращению командующий поднял трубку и позвонил кому-то. При этом мы все плакали. Джандад, увидев наши слезы, рассердился и сказал: “Вы не должны плакать. Это решение партии и ее Центрального комитета. А мы с вами обязаны подчиняться приказам руководства”».

Из следственного материала по делу об убийстве Тараки, приведенного подполковником Валерием Ивановичем Аблазовым (род. 1940) – военным советником ВВС и ПВО ДРА в период с июня 1979 г. по июль 1981 г.

Как и ожидалось, Амин окончательно «закрутил гайки» – и репрессии возобновились с удвоенной силой. Поняв, что оппозицию это не сломило, генсек смягчился – но было уже поздно. В последние три месяца жизни Амин лихорадочно искал поддержки – но нигде ее не находил. Его не спасли ни муллы, введенные в наспех созданный Конституционный комитет, ни революционный трибунал, который амнистировал