Ив Жего - 1661

— Входите, господин секретарь, — послышался из кабинета благожелательный голос суперинтенданта.

Комната казалась не очень большой, но обставлена была со вкусом. Столяры знаменитого Жана Лепотра[33] постарались на славу, отделав кабинет в изысканном стиле.

— Монсеньор, я пришел по просьбе Мольера. Он передает вам свое глубокое почтение, а также просит просмотреть и подписать счета, которые я принес, — сказал Габриель, передавая суперинтенданту увесистую пачку бумаг.

Дружески улыбнувшись посетителю, Фуке взял бумаги и, просмотрев их, стал подписывать.

— Не знаете, обрел ли Мольер вдохновение и начал ли писать обещанный мне к лету дивертисмент? — поинтересовался министр.

— Он трудится как одержимый, могу лично засвидетельствовать. Думаю, я ничуть не покривлю душой, если заверю монсеньора, что новая пьеса будет иметь не менее громкий успех, чем «Жеманницы», поставленные в прошлом году.

— Вот и чудесно, — ответил суперинтендант, продолжая подписывать бумаги. — Вы, кажется, только что познакомились с д'Орбэ, архитектором моего особняка в Во-ле-Виконт. Значит, вашей труппе подобает соответствовать красоте убранства, им сотворенного и нами вместе задуманного. Я хочу, чтобы все в королевстве знали о талантах наших творцов.

— Мы постараемся, монсеньор, и лично для меня будет огромной честью играть в этом дивертисменте, — ответил Габриель, радуясь благодушному настроению хозяина дома.

— Я вполне доволен, — заметил суперинтендант, поднимая голову и глядя Габриелю прямо в глаза. — Но скажите, мой юный друг, верно ли, что, как мне говорят, полиция кардинала следит за вашей труппой? Неужели вас заподозрили в каком-нибудь лихоимстве?

Обрадованный словами Фуке, давшими повод перейти к волновавшей его теме, и удивленный степенью осведомленности министра, Габриель начал рассказывать все, что было ему известно о полицейской слежке. Не забыл он упомянуть и о нападении на театрального сторожа. Однако о зашифрованных бумагах Габриель из осторожности умолчал.

— Меня и самого, — признался молодой человек, — три дня назад чуть не сцапали те самые мерзавцы, что избили нашего сторожа. И если позволите, монсеньор, я осмелился бы просить у вас совета, как мне теперь быть.

Поглаживая тоненькие усики, как он делал всякий раз, когда над чем-то задумывался, суперинтендант финансов какое-то время молчал, заинтригованный рассказом юноши. Фуке успел проникнуться симпатией к молодому комедианту. Еще при первой встрече он понял, что Габриель с его изысканными манерами, очевидно, принадлежал к дворянскому роду. Фуке поймал себя на мысли, что ему очень бы хотелось, чтобы его сыновья, когда подрастут, стали похожи на этого благородного юношу.

— Я должен еще кое в чем признаться, монсеньор, — продолжал Габриель, решив больше ничего не утаивать от человека, который мог бы ему помочь в розысках отца.

И юноша поведал министру, слушавшему его с возраставшим вниманием, о том, откуда он родом, почему бежал из Амбуаза, а также о своих подозрениях: не родней ли подосланы люди, пытавшиеся его схватить. Признание вызвало у Фуке улыбку, поскольку он точно знал, отчего возникла вся эта мышиная возня. Причиной был пожар в библиотеке кардинала и кража бумаг, взбесившая это ничтожество Кольбера. Исаак Барте, тайный агент на службе кардинала, который вот уже несколько лет вел двойную игру, сообщил суперинтенданту о случившемся во всех подробностях. Тот же Барте несколько минут назад поведал Фуке и о том, что вчера арестовали Ришара Морена.

— Родня или кто там еще, а принять меры предосторожности необходимо. Надо вас защитить, — сказал суперинтендант, решив не столько порадовать юного комедианта, сколько запастись одной-двумя сильными фигурами в шахматной игре, где каждый уже начал продвигать вперед свои пешки.

Министр сделал вид, что задумался, и потом продолжал:

— Предлагаю вам отправиться на несколько дней в Во-ле-Виконт, там вы будете в полной безопасности. Вас встретит Лафонтен, он тоже уединился у меня в имении и что-то сочиняет. Чуть погодя подъеду и я. За это время наверняка многое прояснится, и я сумею во всем разобраться.

Обрадованный предложению, прозвучавшему почти как приказ, Габриель поклонился и поблагодарил суперинтенданта за доверие.

— Вот бумаги, я все подписал, а вы сегодня же вечером предупредите Мольера о том, что какое-нибудь скорбное дело вынуждает вас на несколько дней покинуть Париж, — продолжал Фуке. — Только никому ни слова о том, куда вы едете. Завтра утром пришлю за вами экипаж, который отвезет вас в Во-ле-Виконт. Идите, молодой человек. И помните: игра, которая сейчас ведется, не фарс из-под пера вашего любезного Мольера, а, возможно, трагедия.

Пока Габриель раскланивался, суперинтендант принялся опять поглаживать свои усики.

— Этот чертенок, конечно, знает много больше, чем рассказал. Надо выяснить, почему за ним гоняется весь Париж и, главное, какую еще гадость замышляет Кольбер!

32

Сен-Манде — вторник 8 марта, шесть часов вечера

Четвертый раз за несколько минут Фуке оторвал взгляд от документов, на которых делал пометки, и посмотрел, как за окном сгущались тени уходившего дня. Суперинтендант вздохнул, положил кипу бумаг на маленький столик, наполовину занятый трехсвечником, помогавшим ему во время чтения, и закрыл глаза. Неужели усталость мешала ему работать с обычной энергией?

— Господин суперинтендант, господин д'Орбэ просит, чтобы вы его приняли.

Открыв глаза, Фуке увидел бесшумно вошедшего лакея. Он кивнул, и слуга пропустил в кабинет архитектора. Когда тот снял плащ и шляпу. Фуке показал ему на одно из двух кресел возле камина. Д'Орбэ сделал над собой явное усилие, стараясь успокоиться.

— Мальчишка, которого ты видел днем… тот, которого ты принял сразу следом за мной… и с которым я столкнулся у тебя в приемной…

Фуке сделал вид, будто ничего не понимает.

— Секретарь Мольера?

— Он самый…

— Что такого он натворил, если тебе даже пришлось вернуться?

Ирония, которую Фуке вложил в последние слова, разбилась о каменное лицо архитектора.

— Ты хотя бы знаешь, как его зовут. Никола?

Суперинтендант пожал плечами.

— Габриель… так, кажется.

— Габриель де Понбриан, Никола. Его зовут Габриель де Понбриан. Тебе что-нибудь говорит это имя?

Фуке снова пожал плечами.

— С какой стати я должен это знать?

— А если я скажу, что такое же имя и у человека, которого теперь зовут Чарлз Сент-Джон? С твоим Габриелем они похожи как две капли воды, что меня и поразило.