Русский пасодобль - Алеся Кузнецова

даже захотелось всех троих принять на работу в штат, и бог с ней этой субординацией, правда, Сережа?

– Вряд ли они пойдут к вам. Во-первых они ни разу за все время не отсидели в офисе восьмичасовой рабочий день и даже совещания проводят часто в кафе. А во-вторых они точно не согласятся все восемь часов отсиживать под надзором наших видеокамер. Скорее всего, им это покажется странным.

– Странно не контролировать своих сотрудников.

– Вот поэтому вы точно не сработаетесь.

– Ладно, оставь папку и можешь идти.

Но они с Эстер сработались. Еще как сработались. Непредсказуемая девушка с характером львицы и покорностью голубки. Ну может про голубку ему показалось, но на львицу она точно похожа. Царственная стать, сила, страсть.

Андрей тогда еще долго сидел в кабинете и пытался не думать о ней. Пазл с министерством тогда так и остался запутанным пазлом из неясных фрагментов.

А теперь все сложилось. Игорь Сергеевич, наш кристально честный министр, лоббировал интересы французской фирмы, которая под его гарантии заказала партию станков в три раза превышающую их обычные заказы. Для этой аферы в Москве открыли представительство и назначили Емелю директором. Малец сильно потратился в последнее время. Дядюшка, наследником которого, он представлялся, при проверке оказался чистым банкротом и ходил на приемы не ради деловых встреч, а чтобы подцепить очередную красотку, ну и может хорошо поесть. Емеля был винтиком в чужой игре. Но кем в этой истории была Эстер и ее ли это история? Там в усадьбе она была такой настоящей, что он ей поверил, но стоило только уехать в Москву, как она тут же идет на прием, где должен быть и этот паяц. Какую игру ты ведешь, Эстер?

Когда его хаммер взвизгнул тормозами на парковке, он даже не подумал о том, что пригласительного нет. Хлопнул дверью машины, стремительно шагнул на красную дорожку. Привычным движением отдал плащ подбежавшему мальчику из гардероба и очутился у подножия широкой лестницы. Несколько раз он перешагнул сразу через две ступеньки и наверху решительно толкнул массивную украшенную позолотой дверь. Кровь забурлила в жилах, крылья носа слегка раздувались, а руки непроизвольно сжались в кулаки. В самом центре зала Эстер танцевала с этим паяцем.

Андрей застыл в молчании. Кто-то протянул ему руку, но он резко пресек попытку поздороваться уверенным движением, потер виски и пошел прямо в сторону кружащейся под звуки музыки испанки и ее белобрысого кавалера. С детства дед учил, что когда в тебе клокочет гнев, где-то глубоко внутри тебя притаился страх. Найди чего ты боишься на самом деле в эту минуту и тебя будет сложно одолеть. Нет врага страшнее, чем мы сами. Андрей только что понял чего боится. Больше всего на свете он боялся ее потерять, боялся, что она окажется заодно с этой бандой мошенников в галстуках. И был только один способ все выяснить.

Эстер заметила его каким-то боковым зрением. Первые секунды, узнавание, восторг и понимание, что он надвигается словно шторм в море, а она продолжает танцевать с мужчиной, который ничего для нее не значит. Эстер остановилась и отдернула руку у Эмиля. Сделала шаг вперед, потом еще один и еще. Она остановилась в центре зала одна среди танцующих пар.

Он чуть вскинул голову, поджал губы и криво усмехнулся, приблизившись на расстояние вытянутой руки. Слова застыли в горле.

Она подняла голову чуть выше и утонченным движением рук перебросила свои длинные волосы за спину. Глаза Андрея широко распахнулись и из приокрытых губ вырвался выдох. Эстер проследила за его взглядом и поняла, что он не отрываясь смотрит на рубиновую брошь, приколотую к ее платью. Эстер не знала, что означает эта брошь для него, но помнила, что она значит для нее и точно пытаясь успокоить саму себя, произнесла: Сила льва, смелость орла, мудрость змеи.

Он смотрел на нее не отрываясь, словно видел в первый раз, а потом сделал шаг вперед и поцеловал со страстью, в которой смешались одновременно и боль, и ярость, и любовь.

Глава 8. Утро

Солнечные лучи настойчиво пробивались сквозь отельные портьеры. Эстер открыла глаза и встретилась взглядом с Андреем. Он проснулся раньше и судя по всему уже какое-то время смотрел на нее.

– Доброе утро, моя красавица!

– Я должна ответить: "Доброе утро, мое чудовище?"

Андрей расхохотался и укрыл ее плечи спутавшимися за ночь волосами.

– Можешь называть как хочешь, только не переставай так смотреть на меня.

– Как?

– Так, как сейчас смотришь и так, как вчера смотрела. Почему мы с тобой так долго бегали друг от друга? Мы же взрослые люди. Я до сих пор не могу поверить, что человек может испытывать такие эмоции просто от того, что на тебя смотрит женщина.

– Вчера мне хотелось тебя убить. Потом мне хотелось, чтобы ты просто очутился рядом. Не знаю как, как угодно. А потом когда ты появился и я увидела это напряжение на твоем лице, в голове пронеслась мысль, что могу тебя навсегда потерять. Мне было все равно, что обо мне подумают, я вообще не видела людей в зале. Наверное, также чувствовала себя Анна, когда впервые увидела своего полковника.

– У нас вышел чудный эмоциональный коктейль, мы с тобой довольно взрывоопасная смесь. Но сегодня я бы с удовольствием выпил немного кофе, чисто для разнообразия.

Эстер рассмеялась и села среди подушек.

– Меня немного мучает совесть. Мы вчера лишили организаторов щедрых пожертвований на новую больницу. Думаю, наш поспешный побег с благотворительного бала им не понравился. Надо все же им что-то перечислить.

– Эстер, чтобы в городе появилась новый кардиологический центр, нужно просто начать его строить, а не благотворительные балы организовывать. Есть цель, делаешь план и начинаешь его реализовывать. Не надо бояться сдеать первый шаг.

– Все так просто?

– Конечно просто. Нет в мире ничего невозможного.

– Значит ты все можешь?

– Все могу. Принимаю решение и действую. Все просто.

– А есть что-то чего ты не можешь? – Эстер поправила небрежно лежавшие на плечах волосы и вызывающе посмотрела на Андрея.

– Я все могу.

– Тогда одевайся. Мы идем в ресторан. Там ты попросишь сделать музыку громче и мы будем с тобой танцевать все те танцы, которые пропустили вчера, удрав с приема в самом начале.

– Даже не думай.

– Ну ты же все можешь, правда? Больницу, на которую шесть лет всем городом собирают средства, а построить не могут, можешь построить?

– Могу.

– Открыть новый бизнес за месяц и вывести его в топ можешь?

– Могу.

– Вступить