Большая книга по истории Ближнего Востока. Комплект из 5 книг - Мария Вячеславовна Кича

в 1932 г., быстро развивался. Афганцы, вернувшиеся из-за границы, создали новые учебные заведения – инженерный, фиологический, педагогический колледжи. Позже все они превратились в факультеты Кабульского университета.

Школы представляли собой не только инструмент воспроизводства образованной рабочей силы, но и механизм для утверждения национального единства. Каждый ребенок должен был изучать пушту, ибо Семья провозгласила его государственным языком – хотя свыше половины афганцев им не владели. Пушту являлся изначальным языком правящего клана; к тому же, он помогал братьям Мусахибан укрепить связи с могущественными пуштунскими племенами на юге и юго-востоке Афганистана, говорящими только на пушту. Младшие члены королевской семьи выросли в дариязычном Кабуле (здесь дари называли фарси-кабули, «кабульский фарси»), поэтому сами не владели пушту, и им пришлось его изучать. Конституция наделила дари статусом второго государственного языка – в дополнение к тому факту, что это был родной язык большинства афганцев.

После Третьей англо-афганской войны Аманулла установил национальный праздник – День независимости, который с тех пор отмечается ежегодно 19 августа. Семья усмотрела в нем еще один способ привития подданным чувства национальной идентичности. Праздник превратился в недельное торжество с бесплатными развлечениями; самые интересные и массовые мероприятия проходили в Кабуле. Афганцы со всех концов страны съезжались в столицу. Везде они видели фотографии короля Захир-шаха и его отца Надир-шаха – чопорного, строгого человека в круглых очках, великого героя, победителя фарангов и «отца нации», добившегося для родины суверенитета. Портреты Амануллы не вывешивались, словно его никогда не существовало, – хотя он все еще был жив и строгал доски где-то в далекой Италии. «Vae victis» («горе побежденным») – гласит латинская крылатая фраза, но в Афганистане опального монарха ожидало еще и забвение. Его облик, его наследие, да и он сам медленно стирались из памяти народа.

В 1925 г. Аманулла запустил первую в Афганистане радиостанцию. Спустя шесть лет Надир-шах приобрел новый передатчик, а еще через девять лет Захир-шах его модернизировал. «Радио Кабул» транслировало музыку, новости и политическую пропаганду. Приемники стоили дешево, и вскоре ими обзавелись даже крестьяне. Они гордились технической новинкой, и, разумеется, никто не вспомнил про Амануллу – пионера афганского радиовещания, которое считалось заслугой династии Мусахибан.

При Хабибулле и Аманулле в купеческой среде выделилось несколько коммерсантов европейского типа; при братьях Мусахибан они сколотили огромные состояния. Продавец хлопка Абдул Маджид Забули, например, стал хлопковым магнатом. Он получил монополию на торговлю пищевыми маслами, занялся транспортными перевозками и основал инвестиционный банк, спонсировавший частный бизнес и индустриальное производство. В 1940-е гг. афганские предприниматели построили хлопчатобумажные комбинаты и текстильные фабрики. Все отрасли производства контролировались государством; для открытия дела требовалась лицензия; для получения лицензии надлежало обзавестись связями; а для этого следовало обратиться к кому-либо из членов правящего клана и пообещать часть прибыли – но промышленность начала развиваться. В 1939 г. была зарегистрирована новая государственная финансово-кредитная организация – «Da Afghanistan Bank» (нынешний Центральный Банк); он открыл офисы в Индии, Великобритании и Германии.

Афганистан с XIX в. был зажат в тиски между Россией и Великобританией, но в 1930-е гг. перед ним замаячили новые геополитические перспективы – вступление в Лигу Наций[573] и установление дипломатических отношений с США (1934). Вашингтон и Кабул контактировали с 1922 г.; в 1936 г. они подписали договор о дружбе – и с тех пор немногочисленные американские специалисты работали в сферах афганского образования, торговли и нефтегазовой геологии. Впрочем, США не держали миссию в Кабуле до 1942 г., ибо считали, что Афганистан не представляет для них большой экономической либо стратегической ценности. Также Афганистан заключил Саадабадский пакт с Ираном, Ираком и Турцией (1937) – скорее символический, нежели практически полезный. Параллельно в стране усилились прогерманские настроения, распространившиеся еще во время Первой мировой войны, и братья Мусахибан с радостью приняли помощь от Германии и ее союзников – Италии и Японии (в Страну восходящего солнца даже отправили студентов на учебу). Кабул отказывался принимать советские торговые представительства – но наладил еженедельное авиасообщение с Берлином (1937). В афганской столице заработали немецкие фирмы, антропологи проводили исследования в Нуристане, а специалисты по горнодобывающей промышленности приступили к разведке минеральных ресурсов в пограничном вилаяте Пактия – буквально напротив колониальных учреждений Британской Индии, которые располагались в проблемной зоне пуштунских племен. Инженеры из Германии контролировали возведение мостов и плотин, необходимых для ирригации и производства электроэнергии, – но все конструкции смыло весенними паводками. Самое интересное, что Афганистан сотрудничал с Третьим рейхом, будучи членом так называемой «Ближневосточной Антанты» – альянса, созданного на основе Саадабадского пакта по инициативе Великобритании – и в противовес Третьему рейху.

Нацистские пропагандисты успешно орудовали в Афганистане, готовя почву для глобального конфликта. Они легко убедили просвещенных подданных семьи Мусахибан в том, что афганцы – это «истинные арийцы», родственные германскому народу, – ведь древняя история страны позволяла продвигать любые околонаучные и антинаучные теории. Кроме того, нацисты развеяли популярный миф, согласно которому пуштуны являются одним из потерянных колен Израилевых. Вообще в мусульманском мире Третий рейх позиционировал себя как «защитника ислама». Фюрер и его приближенные подчеркивали схожесть ислама и национал-социализма.[574] Итогом такой политики стали Восточные легионы вермахта, мусульманская дивизия СС «Ханджар», немецкое сотрудничество с одиозным иерусалимским муфтием Амином аль-Хусейни («отцом палестинского национализма»), перевод книги Адольфа Гитлера «Моя борьба» на арабский язык и т. д. При этом Германия умело дистанцировалась как от коммунистической идеологии (с ее атеизмом и уничтожением традиций), так и от старых имперских сил вроде Великобритании и Франции, которые люто ненавидело население мандатных территорий, колоний и протекторатов (Ирака, Египта, Сирии, Алжира и др.). Иными словами, у нацистов и мусульман Ближнего Востока и Средней Азии действительно были одни и те же цели – изгнать кафиров (европейских колонизаторов и евреев) и избавиться от безбожников-коммунистов. Однако в свете грядущей войны Германия также остро нуждалась в арабской и иранской нефти, в миллионах солдат и военных базах на территории Ирана, Афганистана и арабских стран.

В начале Второй мировой войны (1939–1945) афганское правительство всерьез задумалось о союзе с Третьим рейхом. В июне 1940 г. пала Франция – и переговоры активизировались. Забули – уже министр экономики – передал немцам, что Кабул готов разжечь пуштунский мятеж на англо-индийской стороне «линии Дюранда»: это отвлекло бы британцев от войны с Германией и помогло афганцам исправить «историческую несправедливость» – стереть позорную государственную границу и заодно вернуть вожделенный Пешавар. К тому же афганцы обсудили с нацистами план переворота в Ираке, где царствовала пробританская династия Хашимитов. Немецкие агенты в Афганистане организовали несколько набегов на Индию. По стране упорно ходили слухи о переписке Гитлера и Амануллы в целях восстановления изгнанника на троне. Планы нацистского руководства напоминали нынешние козни «мировой закулисы» – настолько секретные, что все их давно разоблачили. Однако, в отличие от конспирологической теории заговора, афганские сплетни имели реальное основание и не на шутку встревожили братьев Мусахибан. 17 августа 1940 г. Захир-шах издал указ о том, что Афганистан будет придерживаться нейтралитета.

Вермахт действительно разработал план операции «Аманулла». Он подразумевал контроль Афганистана и создание плацдарма для захвата Британской Индии. Тем не менее план не удалось реализовать – и не столько по причине отказа Амануллы в нем участвовать, сколько из-за разгрома немецких войск под Сталинградом, Курском и на Кавказе.

Флирт афганцев с нацистами закончился 22 июня 1941 г., когда Третий рейх напал на Советский Союз. Теперь Афганистан был окружен не просто владениями СССР и Великобритании, но владениями союзников по антигитлеровской коалиции. Кабул благоразумно умолк. Иранский шах Реза Пехлеви отказал Москве и Лондону в размещении войск – но в августе советские и британские силы оккупировали Иран и объявили, что берут его под свой контроль. Шах отрекся от престола и бежал. Премьер-министр Хашим-хан оперативно выслал из Афганистана всех граждан сражающихся государств, кроме дипломатического персонала, – и созвал лойя-джиргу, которая подтвердила строгий нейтралитет.

Война завершилась, и в 1946 г. Хабиб Тарзи – первый посол Афганистана в США – вручил верительную грамоту президенту Гарри Трумэну. В том же году Афганистан присоединился к ООН. Тарзи посетил