Флетчер и мятежники - Джон Дрейк

Тем временем Стэнли занимался чертовски щекотливой задачей — пытался заткнуть течь. В левой руке он держал конический железный шип длиной около фута, заостренный с одного конца и пару дюймов в ширину с другого. Этот инструмент был плотно обернут тонким листом свинца, служившим прокладкой. В правой руке у него был тяжелый железный молот с бойком добрых четыре фунта веса, и он кружил вокруг сверкающей струи воды, словно заклинатель змей перед разъяренной коброй. Задача была в том, чтобы ввести острый конец шипа в струю ровно настолько, чтобы нацелить его на отверстие, но не настолько, чтобы давление входящей воды его выбило. И затем, если Стэнли не промахнется и правильно рассчитает удар, один сильный удар молота должен был вогнать шип в пустую медную трубку, из которой вылетел вал кривошипа, и тем самым заткнуть течь.

Легко сказать, но отчаянно трудно сделать в тесном пространстве, когда со всех сторон торчат стержни и рычаги, упираясь тебе в локти и поясницу, а верхняя часть корпуса изгибается над головой, так что и выпрямиться толком нельзя, и сила воды каждые несколько секунд выбивает шип из рук. Пару раз Стэнли сам подбирал его, осторожно уворачиваясь от струи, пролетавшей прямо у него над головой. Пару раз я подбирал его и подавал ему. Он пробовал снова и снова, и я видел, как он устает и руки его начинают дрожать.

— Хочешь, я попробую? — спросил я.

— Нет, — сказал он, — ты не знаешь, как это делается, — и снова принялся за дело.

Никто не мог бы упрекнуть его в недостатке мужества и хладнокровия в столь ужасном положении. Но, с другой стороны, не будь у него этих качеств, он бы никогда и не занялся подводной навигацией, верно, этот маленький мерзавец? И тогда бы я не оказался здесь с ним. Но в конце концов, когда вода на палубе поднялась уже на фут, он установил шип на место и нанес по нему ужасающий удар молотом. Бум! И бум-бум-бум! — пока не вогнал его до конца.

Тишина. В ушах у меня все еще стоял яростный рев течи, но сам звук исчез. Стэнли в изнеможении рухнул на палубу и сидел, тяжело дыша, по пояс в воде. Он уронил молот, и мы посмотрели друг на друга.

— Что ж, мистер Босуэлл, — сказал он, — будьте так добры, встаньте к помпе, мы поднимем судно и продолжим с того места, на котором остановились.

Он моргнул, глядя на меня с невозмутимым видом. Этим мерзавцем нельзя было не восхищаться. Признаюсь без обиняков: в тот момент я до смерти перепугался и совершенно потерялся на этой глубине (если вы позволите такой каламбур в данных обстоятельствах). Во мне не осталось ни капли былой ярости или запала. Во-первых, я промок до нитки, а на глубине в двадцать пять морских саженей море чертовски холодное, даже на Ямайке. Так что, может, я и не ответил «Есть, сэр!», но встал на колени и принялся качать рычаг помпы, как миленький. Откачка трюма, как вы помните, была первым способом поднять «Планджер».

Но рычаг был погнут и не работал как следует, и, что еще хуже, мои усилия наталкивались на сильное сопротивление. Как бы сильно я ни наваливался на рычаг, казалось, я не могу как следует откачать воду из судна. На самом деле я скорее гнул рычаг, чем работал помпой.

Стэнли некоторое время наблюдал за мной, затем просунул голову в купол и выглянул наружу. Там, где мы сели на дно, вокруг клубились ил и всякая муть, и ему потребовалось время, чтобы что-то разглядеть. Я наблюдал за ним краем глаза, продолжая свои тщетные попытки.

— Прекратите откачку, мистер Босуэлл, — сказал он. — Выходные отверстия помпы, должно быть, забились. Мы прочно сели на дно, и я полагаю, что выходные отверстия раздавлены о камни, кораллы или что-то в этом роде.

Он посмотрел на меня, и я посмотрел на него. Он слабо улыбнулся и пожал плечами, словно извиняясь. Густой, горячий страх поднялся в груди и заполнил голову. О Боже Всемогущий, неужели я умру в этой ужасной маленькой машине? Утону, задохнусь или меня раздавит, когда корпус не выдержит давления воды?

Должно быть, я сказал Стэнли что-то в этом роде, потому что, когда волна страха немного схлынула, он уже тараторил без умолку, чтобы успокоить меня.

— Я выпущу аварийный поплавок, и корабль поднимет нас на тросах, закрепленных на палубе, — сказал он.

Это звучало хорошо, и вот красный поплавок взмыл вверх, и вскоре мы почувствовали, как «Планджер» дернулся, когда те, кто был наверху, потянули за подъемные тросы. Они тянули и тянули, но все было напрасно. Он застрял намертво. Но Стэнли не сдавался.

— Вертикальное весло, Босуэлл! — сказал он и указал на кривошип, который его вращал. — Оно нас освободит!

Я вмиг вскочил на ноги и принялся его вращать. Но и это не помогло. Вертикальный винт предназначался для точной регулировки, когда судно было хорошо выровнено. Мы набрали слишком много воды, и от этой треклятой штуки не было никакого толку.

— Что ж, — сказал я, — это все, на что вы способны? Мина лежит прямо у нас под носом, и часовой механизм тикает. Нам что, сидеть здесь, пока нас не разнесет в щепки? — Я огляделся в поисках какого-нибудь выхода. — Разве мы не можем открыть люк и выплыть на поверхность? — спросил я, встал и потянулся к люку в верхней части корпуса.

— Нет! — вскричал он, внезапно испугавшись. — Я не умею плавать!

— А я, черт побери, умею, — сказал я. — Как открыть этот люк?

— Нет! — воскликнул он, вскакивая и хватая меня за руку. — Слишком глубоко, толща воды нас раздавит, и люк мы никогда не откроем, и… и…

— Отстань! — бросил я и оттолкнул его.

Я взобрался по короткому трапу и потянулся к винтам, которыми медный купол крепился к воротнику. Он был почти точной копией носового купола.

— Нет! — почти истерично закричал он от страха. — Открыть этот люк — верная смерть! Вы же видели, как вода хлестала из-под вала кривошипа. Здесь будет хуже. Нас раздавит в одно мгновение.

— И что с того? — сказал я. — Если останемся здесь, нам крышка, это уж точно. — Я опустил взгляд — мне в голову пришла