Первая мировая война - Марина Михайловна Бандиленко

солдат имел уважительное прозвище «Железный Степаныч». В сражении за Луцк снова был ранен.

«Он шел в открытую, – вспоминал генерал Деникин, – не спеша, останавливаясь, подзывая кого-то рукой. Появление этого батальона произвело большое впечатление на „гостей“ наблюдательного пункта; они высыпали на открытый холм, чтобы лучше видеть, а наиболее экспансивный из них, итальянский военный агент подполковник Марсенго, хлопая в ладоши, надрывая грудь, кричал: „Браво! Браво!!!“»

За повторное взятие Луцка Антон Иванович Деникин удостоился украшенного бриллиантами Георгиевского оружия. Николай Степанович Тимановский был награжден орденом Святого Георгия IV степени.

Июнь 1916 года. Госпиталь австро-венгерской армии

В коридоре у большого окна стоял посетитель в чине капитана. Он был небрит, мрачен, под глазами густые тени.

– Herr Kapitän![31]

Он вздрогнул и повернулся. Рядом стояла молоденькая медсестра.

– Herr Kapitän, Ihr Freund ist wach[32].

– Wie geht es ihm?[33]

– Es tut mir sehr leid, Herr Kapitän, aber die Wunde ist tödlich… Er möchte sich von Ihnen verabschieden. Gehen Sie zu ihm. Die Zeit ist knapp[34].

Капитан нерешительно вошел в палату:

– Helmut?[35]

Он не сразу узнал своего друга-майора, так страшно изменилось его лицо – восковое, с глубоко запавшими глазами, с заострившимся носом. В первый момент показалось, что на кровати лежит мертвец. Но майор слабо пошевелился:

– Günther, Was ist mit unserem Bataillon los?[36]

– Unser Bataillon existiert nicht mehr[37].

Повисло молчание.

– Wie konnte das passieren? Wir haben sie zerstört. Wir waren uns sicher, dass es mit Russland vorbei war[38], – прошелестели бледные губы.

Капитан молчал. Майор разжал кулак, в ладони оказался медальон.

– Günther, nimm das und verspreche mir, dass du es Barbara übergeben wirst…[39]

Капитан открыл медальон, с миниатюрного портрета нежно улыбалась белокурая женщина.

– Du erinnerst dich doch an Otto, meinen Sohn[40], – каждое слово давалось умирающему с огромным трудом.

– Natürlich! Schöner Junge! Er wird bald Offizier[41].

– Sag ihm, dass er niemals… hörst du, nie mit den Russischen Krieg führen soll…[42]

– Helmut, was sagst du so?[43] – возмутился капитан. – Helmut! Helmut?![44]

Ответа не было. Майор умер.

Вслед за Луцком был взят город Дубно. 4-я австро-венгерская армия эрцгерцога Иосифа-Фердинанда была разгромлена практически полностью. Остатки ее отступили за реку Стырь.

Вскоре после взятия Луцка «железным стрелкам» пришлось столкнуться с не менее знаменитыми воинами из германской 20-й пехотной дивизии, которая называлась «Стальной». Яростные схватки продолжались несколько дней. Генерал Деникин вспоминал: «Однажды утром перед немецкой позицией появился плакат: „Ваше русское железо не хуже нашей германской стали, а все же мы вас разобьем“. „А ну, попробуй!“ – гласил короткий ответ моих стрелков».

Ответ на этот вызов последовал немедленно. Один из «железных стрелков», прапорщик 8-го стрелкового полка Егоров, имея под командой всего десяток разведчиков, пробрался в тыл врага и заставил умолкнуть четыре пулемета. Вдесятером они взяли в плен батальон венгров – более 800 человек! На обратном пути бойцы Егорова сумели еще отбить атаку неприятельской кавалерии и благополучно вернулись к своим.

Наступление на Юго-Западном фронте, организованное генералом Брусиловым, шло в точном соответствии с его замыслом. Результативными оказались и главный, и второстепенные удары. Уже в первые недели операции счет пленным пошел на десятки тысяч, к ее окончанию потери немцев и австрийцев достигли 800 тысяч человек. Австрийская армия на Восточном фронте была фактически разгромлена, русские отвоевали почти всю Западную Украину. Для позиционной войны этот итог стал просто невероятным.

В ходе операции потери Австро-Венгрии и Германии составили более полутора миллионов убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Русскими войсками были захвачены 581 орудие, 1795 пулеметов, 448 минометов и бомбометов. Потери Юго-Западного фронта русской армии составили убитыми, ранеными и без вести пропавшими около полумиллиона солдат и офицеров. Для отражения русского наступления с Германией и ее союзниками были переброшены 31 пехотная и 3 кавалерийские дивизии – более 400 тысяч солдат, – что облегчило положение союзников в сражении на Сомме и спасло итальянскую армию от разгрома. Под влиянием этой победы Румыния приняла решение о вступлении в войну на стороне Антанты. Наступление Юго-Западного фронта ознаменовало собой появление новой формы прорыва фронта одновременно на нескольких участках. Похожая тактика была использована Красной Армией в ходе наступательных операций Великой Отечественной войны.

Российское общество с восторгом встретило известия об успехе «Луцкого прорыва». Рукоплескали русским воинам и союзники. Итальянский посол приехал в Государственную думу благодарить «неустрашимые русские войска». Заграничные газеты состязались в хвалебных статьях. Генерал Брусилов стал кумиром всей России. От императора он получил Георгиевское оружие с бриллиантами. Луцкий прорыв был вскоре окрещен «Брусиловским»; под этим именем он и останется в истории. Алексея Алексеевича заваливали поздравлениями.

Бердичев, квартира командующего Юго-Западным фронтом

Генерал Брусилов, в домашнем сюртуке, удивительно благодушный, сидел в кресле-качалке и с наслаждением слушал, как его жена зачитывает бесчисленные поздравительные телеграммы:

– «Наши сердца бьются с Вами заодно, учащиеся 5-й Одесской гимназии». Или вот: «Благодарим за спасение Отечества, общество любителей истории, Самара»…

Деликатно постучав, вошел адъютант.

– Можно? – и кому-то за спиной: – Заноси.

Солдатик внес в комнату два мешка с почтовыми штемпелями.

– О… Боже мой! – в притворном страхе воскликнула Надежда Владимировна. – Послушайте, но их же сотни!

– Да, – блаженно улыбнулся Брусилов. – Это, пожалуй, лучшие дни в моей жизни.

Надежда Владимировна раскрыла мешок и наугад вытащила пачку телеграмм:

– «Поздравляю нового Суворова с блистательной победой. Кузнецов-Нелединский, дворянин Пензенской губернии». «Помоги, Господи! Молимся о здравии народного героя, раба Божия Алексия. Митрополит Крутицкий и Коломенский с клиром». «Ура генералу Брусилову. От рабочих Путиловского завода»…

– А знаете, какая телеграмма пришла первой? – спросил Брусилов и достал из нагрудного кармана аккуратно сложенную бумагу. – Вот. С Кавказа, от великого князя Николая Николаевича: «Поздравляю, целую, обнимаю, благословляю». Я был настолько тронут, что… – генерал глубоко вздохнул.

– А Государь? – спросила жена.

Улыбка Брусилова несколько увяла. Он вынул другую бумагу и зачитал:

– «Приветствую Вас, Алексей Алексеевич, с поражением врага и благодарю Вас, командующих армиями и всех начальствующих лиц до младших офицеров включительно за умелое руководство нашими доблестными войсками и за достижение весьма крупного успеха. Николай». И – все!

– А вы что же, ожидали восторженных слов про «спасителя Отечества»? – укоризненно заметила Надежда Владмировна. – Не будьте наивным, это же император, а не господин… Кузнецов-Нелединский из Пензы. Вы победитель, вы всенародный герой, вот и наслаждайтесь! Вот, извольте: «Виват русскому солдату! Примите мои искренние поздравления! Генерал Воздвиженский»…

Однако Брусиловский прорыв не был поддержан остальными