Дороти Лаудэн - Меж двух миров

В эту минуту Хорес поднялся со своего места. Не только доктору Куин было очевидно, что он несколько перебрал крюшона. Судя по всему, он решил выступить с речью.

— Дорогие друзья! — воскликнул он громким голосом, какого от него никто не ожидал. — Моя супруга и я благодарим вас за то, что вы пришли к нам.

Праздничный зал наполнился смехом. Видимо, многих позабавило, что Майра так быстро из девушки для развлечений из салуна превратилась в «супругу» почтового служащего. Но Хореса этот смех нимало не смутил.

— Сегодня я могу сказать, — продолжил он, слегка покачиваясь, — что это счастливейший день в моей жизни. И каждому из присутствующих я желаю встретить такую же большую любовь. Впрочем, впереди нас ждут еще несколько счастливых свадеб. — Он указал на соседний столик. — Вот у нас Мэтью и Ингрид… Попрошу аплодисменты для обоих, — вскинул он руку. Еще никогда Хореса не видели в таком настроении. В нем неожиданно обнаружился темперамент базарного зазывалы. — И потом нас ждет еще один сюрприз! — воскликнул он. — Доктор Майк и Салли!

Микаэла не поверила своим ушам. Салли взглянул на нее вопросительно, но Микаэла в ответ лишь пожала плечами.

В зале кафе поднялись бурные аплодисменты и приветственные восклицания в. адрес будущих пар.

— Стоп! Стоп! — крикнул Хорес, призывая тишину. — Я не имел права говорить об этом. Это тайна.

Но его слова потонули в радостных криках, которые не смолкали до тех пор, пока не поднялся мистер Стросс.

— Я хочу сказать тост, — произнес он, и шум мгновенно стих. — За жизнь и за любовь, которая сильнее смерти. Пусть любовь будет подобна алой розе, что лепестки раскрыла по весне!

Микаэла чуть не выронила свой бокал в то время, как все собравшиеся пили за здоровье и счастье ее и Салли, Мэтью и Ингрид. Ей казалось, что она закаменела.

Когда она отставила свой бокал, мистер Стросс уже исчез. Микаэла вскочила из-за стола и побежала за угол кафе, на улицу. В растерянности она не заметила, что встревоженный Салли последовал за ней.

Она увидела Эндрю Стросса в нескольких метрах. Он хоть и старался как можно скорее удалиться, но по причине своей хромоты не мог уйти далеко.

— Подождите! — крикнула Микаэла. — Эндрю, прошу вас, подождите!

И хотя он не послушался, она без труда догнала его и схватила за рукав. Приезжий прислонился спиной к колонне веранды, запыхавшись от слишком быстрой для него ходьбы.

— Посмотрите мне в глаза! — потребовала Микаэла и повернула к себе его лицо.

Она обежала взглядом его черты, шрамы от ран, глазную повязку, и в ее голове сложился образ, который она никогда в жизни уже не надеялась увидеть.

— Вы не Эндрю Стросс, — вымолвила она дрожащим голосом.

Мужчина стоял, потупив взор. Но потом он посмотрел на доктора Куин и выдержал ее взгляд.

— А кто же я?

Во рту у Микаэлы пересохло. Губы ее отказывались произнести слова, так отчетливо звучавшие в ее сердце. В конце концов она только и смогла прошептать:

— Ты Дэвид.

Глава 10 ДВОЕ МУЖЧИН

— Вы ошиблись! Я Эндрю Стросс. Я могу показать вам свои документы.

И человек с повязкой на глазу полез в карман жилетки.

Но Микаэла покачала головой. В глазах ее стояли слезы.

— Я не могла обознаться. Твое лицо изменилось, и даже голос твой звучит иначе, чем в моих воспоминаниях, но это ты. Я окончательно поняла это в ту минуту, когда ты цитировал стихотворение. Только одного я не могу понять: как возможно то, что ты стоишь передо мной. Ведь ты же погиб.

— Но Роберта Бернса почти всегда цитируют, на свадьбах, — возразил приезжий. — Мне очень жаль, если я пробудил в вас воспоминания о человеке, близком нам. Однако боюсь, что этого человека, о котором вы говорите, действительно нет в живых.

Микаэла отпрянула. Глаза ее сузились.

— Да, наверное, вы правы. Дэвид никогда бы не обманул меня.

Мужчина внезапно вздрогнул и уронил голову на грудь.

— Микаэла, — с трудом произнес он. — Мне… очень жаль. Я виноват перед тобой. Боюсь, что я совершил большую ошибку…

Микаэла прикрыла рот рукой, чтобы не закричать.

— Так это действительно ты, — прошептала она. — Но как… я ведь считала, что ты погиб. Где же ты пропадал все эти семь лет?

— Я был тяжело ранен, — с усилием начал свой рассказ Дэвид. — Все мое тело было изуродовано до неузнаваемости. Меня приняли за убитого и бросили на поле боя. И только несколько дней спустя на меня наткнулись фермеры и забрали к себе. Когда я пришел в сознание, то понял, в каком положении нахожусь: я потерял глаз и стал инвалидом; голосовые связки были повреждены, ноги больше не слушались меня. В конце концов меня отвезли в военный лагерь в Андерсонвилле.

— В Андерсонвилле? Я слышала о том, что там произошло. Должно быть, это место было обращено в руины, — вставила Микаэла, едва дыша.

— Именно так и было, — подтвердил Дэвид. — Меня доставили под именем моего друга Эндрю Стросса. И поскольку я уже решил, что мне так или иначе больше не быть прежним Дэвидом, я не стал исправлять эту ошибку и оставил все как есть.

— Но почему же? Неужто ты не мог представить, как я страдала?

— Да, я мог представить, но я знал, что это пройдет. — Впервые с того момента, как Дэвид начал говорить, он поднял взгляд от земли, но все еще не отваживался посмотреть в глаза Микаэлы. — Микаэла, ты была так молода и так хороша. Что бы ты делала с беспомощным калекой, каким я тогда был?

— Я бы ухаживала за тобой!

— А вот как раз этого я и не хотел. Ты должна была остаться свободной. — Только теперь Дэвид открыто взглянул на стоявшую рядом с ним женщину. — Спустя какое-то время я почувствовал, что выздоравливаю. Ко мне вернулся голос, и после долгих и упорных тренировок я заставил двигаться и ноги. Случайно я услышал в Андерсонвилле о женщине-враче по фамилии Куин. Прошу тебя, Микаэла, — теперь он взял ее руки в свои, — ты должна мне поверить: если бы я знал, что ты начала здесь новую жизнь, я бы никогда не приехал сюда.

Микаэла отвернула голову.

— Это хорошо, что ты приехал, Дэвид. Для меня это счастье — узнать, что ты жив.

Микаэла почувствовала, что силы оставляют ее, но Дэвид не дал ей упасть, подхватил ее под руку и отвел на веранду салуна, усадив на деревянную скамью. После чего и сам сел рядом с ней.

— Микаэла, мне не надо было приезжать, — начал он. — Но любовь, которая продолжала жить во мне, оказалась сильнее. Мне следовало бы сразу же вернуться назад, как только я увидел тебя, твою семью, твою больницу. Прошу тебя, прости меня.

Микаэла заглянула в лицо Дэвида, и чем дольше она на него смотрела, тем больше ей казалось, что оно почти не изменилось, несмотря на шрамы и раны. Она видела его лучистый взгляд, который всегда действовал на нее завораживающе, и его руки, нежные прикосновения которых она помнила до сих пор.