Вооружение Одиссея. Философское путешествие в мир эволюционной антропологии - Юрий Павлович Вяземский

быть вместе, не только в период размножения, воспитания молодняка, но и потом, когда молодняк подрос и в особой родительской заботе не нуждается. Это стремление к долгой совместной жизни (серые гуси, как правило, моногамны) тем удивительнее, что нередко в отношения «триумфального крика» вступают два гусака, не имеющие оснований рассчитывать ни на какую продуктивную эротику! Эту «объективно определимую личную связь», пишет Лоренц, «я буду в дальнейшем называть союзом или узами. Совокупность существ, связанную этими узами, можно обозначать термином группа. Таким образом, группа определяется тем, что она – как и анонимная стая – объединяется реакциями, которые вызывают друг у друга ее члены; однако, в отличие от безличных сообществ, групповые объединяющие реакции тесно связаны с индивидуальностью членов группы»52. «Личность начинается именно там, где каждое из двух существ играет в жизни другого существа такую роль, которую не может сразу взять на себя ни один из остальных сородичей. Другими словами, личность начинается там, где впервые возникает личная дружба»53.

Вот и разгадка, дорогие мои! И отличительная особенность шестой потребности от всех прочих эмоциональных резонирований, кажется, найдена: я хочу резонировать с определенным, индивидуально конкретным субъектом; я не бабочка, которая с падающим листом готова совокупиться; я стремлюсь сопереживать субъекту моей социальной симпатии как можно дольше и как можно интенсивнее, а когда у меня мою подругу (друга) отбирают, я места себе не нахожу (в том числе буквально теряю свое место в социальной иерархии), я скучаю, тоскую, горюю, страдаю, может быть, не так поэтично, как вы, господа люди, но физиологически так же остро и интенсивно, как вы.

Так мог бы сказать серый гусь. И в данном случае его устами говорит искомая мной шестая потребность. Лоренц предлагает назвать ее «личной дружбой». Я назову – филос, от греческого «φιλια» – «привязанность, дружба, любовь». Но любовь не ради продолжения рода (это – эрос) – любовь ради продолжения того, что нам с вами еще предстоит определить.

Сравнивая филос с другими социальными потребностями, можно предположить, что ормологически охлос (№ 4) ведет к образованию некой надорганизменности и надындивидуальности, кратос (№ 5) – к максимальному проявлению и полнейшей реализации своих индивидуалистических стремлений, филос (№ 6) – к сочетанию своих потребностей с потребностями другого индивида и индивида узнаваемо-конкретного. Психологически охлос (стайная потребность) выражается в отказе от своего «я» в пользу сообщества, кратос (иерархическая потребность) – в утверждении своего «я», филос (альтруистическая потребность) – в соотнесении своего «я» с другим «я» таким образом, чтобы оно не уменьшилось, а возросло, не потерялось, а обрело новое и доселе неизвестное.

От эроса филос не всегда просто отличить. Но явственное апофатическое отличие филоса выражается в том, что он принципиально не-сексуален. Даже тоталитарно-эротический Фрейд признавал, что «альтруизм как понятие не совпадает с либидозной привязанностью к объектам, он отличается от нее отсутствием стремлений к сексуальному удовлетворению»54. Речь идет о социальной, индивидуальной, не-родительской и не-дочерней (не-сыновней) привязанности, которая наиболее ярко обнаруживается в неродственной дружбе, но это не означает, что истинный филос не может проявляться и в родственных, семейных и даже любовных взаимоотношениях. Чем выше эволюционная ступень, тем чаще можно увидеть, как эрос переплетается с филосом, дружба как бы увенчивает и достраивает половое влечение, но это принципиально разные и автономные потребности. Доминантному эросу, грубо говоря, все равно с кем искать удовлетворения. Доминирующему филосу тоже все равно, но все равно иначе: ему нужен друг независимо от его сексуальной, родственной и иерархической принадлежности.

В ормологическом и психологическом плане филос представляет собой маргинальную потребность, так как, будучи исходно социальным, предполагает обязательное познавательное, «идеальное» продолжение. Для того чтобы одна животная особь могла привязаться к другой конкретной особи, ей прежде всего необходимо распознавать своих сородичей, узнавать их не только видово, но и индивидуально, как мы говорим, знать в лицо, а это, поверьте, непростая задача даже для копытных, и уж совсем невозможное дело, скажем, для насекомых; тут требуется большое психическое усилие и достаточно высокий уровень умственного развития. Образно говоря, филос со второго, социального, этажа ведет нас на третий, «идеальный» или познавательный.

§ 35

Познавательные потребности. Некоторые исследователи не только не предлагают нам никакой познавательной (и тем более идеальной, интеллектуальной) триады у животных, но, похоже, вовсе не признают существования у них третьего уровня потребностей. Они, как я понял, рассуждают примерно так: все животные исследуют окружающее пространство, ориентируются в нем, но кто поручится, что исследовательское поведение надо считать автономным от территориально-оборонительного, пищевого, полового и т. п.? – животное «просто так», «из чистого интереса» ничего не исследует и не познает, оно исследует и познает ради своей безопасности, питания своего, размножения и так далее.

Конрад Лоренц никогда подобного не утверждал, но даже он не включает исследовательский инстинкт в число своих «основных драйвов». Так, может, идеальные потребности возникают лишь у человека, а в животном мире есть лишь два самостоятельных слоя жизни: витальный и социально-ролевой?

Симонов принципиально не согласен с подобным подходом. Как мы должны помнить, он считает потребность познания такой же автономной, как социальные и витальные потребности. В § 6 мы уже приводили ход его рассуждений. А сейчас повторим лишь основные параметры автономности: 1) потребность познания ведет свое происхождение от универсальной потребности в информации55; 2) потребность в информации представляет собой стремление «к новому, ранее неизвестному, безотносительно к его прагматическому значению в смысле удовлетворения каких-либо биологических и социальных нужд»56; 3) многие эксперименты на животных подтверждают, что потребность познания легко поддается отдельной инструментализации, причем подкрепления из других потребностных сфер (например, пищевой) не улучшают, а ухудшают исследовательское поведение особей57; 4) потребность познания имеет собственные подкрепляющие физиологические механизмы – так называемые эндогенные опиаты, содержащиеся в мозговых структурах животных58.

Потребность познания автономна. Но можно ли говорить о различных познавательных потребностях? Возможно ли и тут, на третьем этаже жизни, образовать триаду?

У Симонова применительно к животным четко определена лишь исследовательская потребность. Но дальше, как вы, наверное, помните, начинается некоторая сложность. Дальше идут вроде бы три автономные потребности: подражательный рефлекс, игровой рефлекс и потребность в вооружении. Говорю «вроде бы», потому что на самом деле, по Симонову, они не носят автономного характера (см. § 9).

Однако и на том спасибо и низкий поклон Симонову: если в витальных потребностях, как мы видели, многие ученые предлагают нам направление классификации, то в области потребностей идеальных (познавательных) кроме Симонова нам не на кого опереться. И обопремся, но… с уважительной осторожностью.

Потребность № 7. Ясно, что это потребность в исследовании окружающей среды. Ясно, что на познавательном уровне она самая базовая, ибо даже амеба