Казахстан. Полная история страны - Нурлан Ахметов

шансов на победу у него не было. Да, отрядам Каратай-хана удавалось всякий раз уходить от казачьих экспедиций, но при этом всякий раз разорялись аулы. Выходило так, что ханские жигиты получали добычу, а расплачивались за это мирные жители аулов, которых Каратай-хан не мог и не хотел защищать от казаков. А кому нужен хан, который не может постоять за своих подданных? Популярность Каратай-хана неуклонно снижалась, а заключенное в 1814 году соглашение с российской администрацией (по схеме «лояльность в обмен на признание») подорвала ее основательно.

Соглашение не имело продолжения, оно было всего лишь попыткой выиграть время для подготовки к окончательному разгрому сторонников Каратай-хая. В 1816 году Шергазы-хан при поддержке казаков, напал на отряды Каратая, после чего тот попытался было поднять очередное антироссийское восстание, но быстро отказался от этого намерения и снова примирился с русскими, чем окончательно уничтожил свою репутацию в глазах народа.

В 1817 году на Северо-западе появился еще один хан – Жумажан, который правил до 1822 года. Что же касается Уали-хана, то у него уже в момент восшествия на престол имелся конкурент – «соправитель». В середине семидесятых годов XVIII века представители родов тортул и каракесек избрали своим ханом Даира, сына Барак-султана. Ради упрочения своей власти Даир женился на одной из дочерей хана Абылая и в середине 1781 обратился к оренбургскому губернатору Ивану Рейнсдорпу с прошением об утверждении его ханом Старшего жуза, которое не было удовлетворено.

При Уали-хане Казахское ханство оказалось расколотым на уделы, правители которых пользовались полной самостоятельностью – султаны напрямую заключали договоренности с российской администрацией и с сопредельными ханствами, каждый султан проводил ту политику, которая представлялась ему наиболее выгодной, и каждый, в глубине души, мечтал стать ханом. Бии не отставали от султанов, тем более что их вдохновлял пример ташкентского Юнус-ходжи, который был не чингизидом, а кожой, потомком арабов, принесших ислам в Центральную Азию.

Наблюдая за анархией, царившей на казахских землях, российские правители все больше и больше убеждались в несостоятельности института ханской власти, который к началу XIX века полностью изжил себя. Проще, удобнее и спокойнее выглядело установление над казахами прямого правления, что и было вскоре сделано. Правда, для этого пришлось устранить препятствие в лице Арынгазы-хана, ставшего «альтернативным» ханом Младшего жуза после Каратай-хана.

Арынгазы-хан

Дед Арынгазы Каип-хан, сын султана Батыра, с 1746 по 1757 год правил в Хиве, куда его призвали местные жители, свергнувшие власть иранских шахов[132]. «Если позовут не от чистого сердца, то и прогонят, не раздумывая», – говорят казахи. Освободившимся от иранского ярма хивинцам был нужен чингизид на ханском престоле, и первым подвернувшимся под руку стал Каип. В 1757 году хивинский престол перешел к старшему сыну Каип-хана Абулгазы, отцу Арынгазы-хана, но тому вскоре пришлось бежать из Хивы и удовольствоваться властью над родами шекти и алимулы, кочевавшим в южных землях Младшего жуза.

В апреле 1816 года, после смерти отца, султан Арынгазы был провозглашен ханом Младшего жуза. Он сразу же показал себя мудрым и деятельным правителем, пытавшимся возродить могущественное Казахское ханство на основе объединения Младшего и Среднего жузов. Правда, времена уже были другие, но, тем не менее, Арынгазы-хан старался сделать все возможное для осуществления своей мечты.

Первым делом Арынгазы-хан заменил в своих владениях древний казахский адат на строгие законы исламского шариата, способствовавшие укреплению его власти. Строгий в своей логичности шариат был гораздо предпочтительнее традиционных казахских правил и обычаев, которые, несмотря на все упорядочения вплоть до «Семи уложений» Тауке-хана, оставляли простор для толкований и скорее подтачивали ханскую власть, нежели укрепляли ее. Благодаря своим усилиям по консолидации казахского общества, Арынгазы-хан получил прозвище Тыным-хан – «Хан-митроворец».

Шахада – арабский каллиграф

Одним лишь введением шариатского суда Арынгазы-хан не ограничился. Он сделал то, что казахским правителям следовало сделать гораздо раньше, – укрепил свою власть введением института жасаулов, местных представителей хана, которые ведали сбором налогов и следили за неукоснительным исполнением законов и распоряжений свыше. Прежде, во все времена, даже при Абылай-хане, местные правители отправляли в ханскую ставку столько налогов, сколько считали нужным. Отныне традиционный порядок изменился и ханская казна начала получать все, что ей причиталось.

К правителям Хорезма (Хивы) Арынгазы-хан, по понятным причинам, не испытывал приязни, но дело было не столько в этом, сколько в стремлении хивинского правителя Мухаммад Рахим-хана проводить политику собирания земель вокруг своего государства. Заняв к 1818 году часть территории, прежде находившейся под контролем Арынгазы-хана, Мухамад-Рахим назначил ее правителем дядю Арынгазы Шергазы, который начал осуществлять набеги на владения своего племянника. Противоборство с более сильной Хивой подтолкнуло Арынгазы к сближению с Российской империей, но к тому времени ей уже не были нужны сильные казахские правители, поскольку дело шло к установлению прямого правления над ними. Но, при всем том, Петербургу не хотелось развязывать очередную войну с казахами, поэтому устранение Арынгазы-хана провели мирным путем. В 1821 году Арынгазы пригласили в Петербург, где обвинили в обострении российско-хорезмских отношений и отправили в ссылку в Калугу. Условия содержания Арынгазы-хана были весьма достойными – его годовое содержание обходилось российской казне в восемнадцать тысяч рублей серебром[133]. Уже по одному этому можно судить о том, что к хану не было конкретных претензий, но он мог помешать присоединению казахских земель.

«Мне, как местному начальнику, – писал в 1826 году оренбургский губернатор Петр Эссен императору Николаю Первому, – надлежит строгий долг находить средства для блага народа. Я признаю, что оное будет восстановлено совершенно, ежели султан Арунгазы, обладающий всеми потребными к тому качествами и доказавший в прежнее время добрые расположения своими многими важными заслугами, будет возвращен в аулы и утвержден правителем упомянутой Средней части. Сие средство есть ближайшее и единственное к достижению благих намерений Правительства в отношении подведомых оренбургскому начальству киргиз, не престающих горько и единодушно сетовать на удаление от них Арунгазы, и я ходатайствую об освобождении его и облечении в достоинство султана правителя».

Томас Лоуренс. Портрет Карла Нессельроде. 1818

Министр иностранных дел Российской империи Карл Нессельроде ответил Эссену следующее: «Арунгазы смел, властолюбив и щедр, а потому может быть умеет вселить любовь к себе или вперяя страх, сделаться единственным властителем в орде и тогда мы не будем следовать нашим направлениям, и мы должны будем стараться удовлетворить его требования».

С целью «следования нашим направлениям» в 1822 году император Александр Первый утвердил свод законов под названием «Устав о сибирских киргизах».

Устав о сибирских киргизах

Устав о сибирских киргизах был разработан под руководством известного российского реформатора Михаила Сперанского, который в 1819–1821 годах занимал должность сибирского генерал-губернатора