Крис Хамфрис - Кровь Джека Абсолюта

Оно действительно было великолепным. Легким, пышным, нежно-зеленым. Она продолжала шутить всю дорогу до Портсмунда и стала серьезной, лишь когда солдатам дали команду подняться на борт. В глазах леди Джейн блеснули слезы, и она заставила сына дать ей все те обещания, которых (это было ясно обоим) тот выполнить просто не мог. А когда Джек пошел к сходням, в руке его оказался пакет. Позже, рассмотрев книгу, он решил, что мать таким образом хочет напомнить ему о великолепном вечере, проведенном ими в «Друри-Лейн», и о спектакле с несравненным мистером Гарриком [71] в главной роли. Но потом он прочитал надпись на первой странице, сделанную размашистым косым почерком: «Все истины здесь. Найдите их, принц».

Во время плавания Джек несколько раз перечитал пьесу, получая немалое удовольствие от ее языка и интриги. Но… истины? Он их там не обнаружил и пришел к выводу, что ему больше по нраву не сам герой, а Лаэрт. «Ему я в церкви перережу горло!"Если бы у него появилась возможность, он обошелся бы с Крестером именно так!

В дверь забарабанили.

— Сэр, вы готовы? К борту уже подвалила баржа!

Эта баржа, лавируя между мелями, должна была довезти пассажиров до берега, чтобы 11 сентября 1759 года Абсолют-младший впервые ступил на американскую землю.

Наскоро закрыв ранец и накинув плащ, Джек бросил последний взгляд в зеркало. Отражение состроило гримасу и высунуло язык.

— Да, — отозвался он, выходя из каюты. — Я готов.

Если корнет Абсолют и был готов к встрече с новым начальством, то оно вовсе не отнеслось к нему с ожидаемым пиететом.

— И что это у нас здесь? Обещанное подкрепление от Билли Питта? [72] Или фарфоровая игрушка из Челси? — захохотал чернобровый и, похоже, изрядно наклюкавшийся мужчина, с нескрываемым изумлением пялясь на кавалерийскую форму.

Он полулежал в кресле, забросив ноги на стол, его обывательский камзол был расстегнут. Как и сорочка с пышным, но вылинявшим жабо.

— Генерал Вулф?

Джек остановился у входа в палатку, нервно обшаривая взглядом присутствующих.

— Ты не знаешь, как выглядит Цезарь, мой мальчик? — промычал мужчина, отирая тыльной стороной кисти блестящий от пота лоб. — Погоди, я тебе покажу.

Он сбросил со стола ноги и принялся рыться в стоявшей позади него вместительной кожаной сумке.

— Фу, Джордж, — заметил его лысоватый товарищ. — Оставь парня в покое. Он только что прибыл и еще не в себе.

— Ну так пусть узнает все сразу, а что? Нам ни к чему становиться свидетелями крушения иллюзий.

Третий мужчина, который в отличие от двух других был, по крайней мере, облачен в алый пехотный военный мундир, хотя и без каких-либо нашивок, резко бросил:

— Меррей прав, Тауншенд. Давайте проявим хотя бы минимум почтения к посланнику короля.

Взъерошенный выпивоха окатил его ледяным взглядом, что-то пробормотал и продолжил свои поиски. Офицер в солдатском мундире вздохнул и вновь повернулся к Джеку.

— Заходи, парень. Не стой там столбом! Ты даже можешь снять свою каску. Кавалерия, а? К какому полку ты приписан?

Джек сделал два неловких шага вперед.

— К Шестнадцатому полку легких драгун, сэр.

Продолжавший искать что-то Тауншенд, недовольно крякнув, заметил:

— Никогда о таком не слыхал!

— Кто им командует? — спросил лысоватый.

— Полковник Бургойн, сэр.

Тауншенд поднял глаза.

— А вот о нем я как раз слыхивал. Жалкий писака! Пачкун! Дилетант! — Каждое слово резало Джека, как бритва. — Удиравший, как заяц, от французов в Нормандии, а?

Джек не мог больше молчать.

— Я уверен, сэр, — заметил он сдержанно, — что в этой, затеянной вовсе не им авантюре полковник Бургойн проявил себя много лучше других.

Тауншенд выпрямился.

— Вот как, молокосос? Тогда ответь, кто научил тебя дерзить старшим?

Прежде чем Джек успел ответить, вмешался красный мундир:

— Оставь его, Тауншенд. Задирай равных по чину или займись еще чем-нибудь.

Тауншенд, фыркнув, опять полез в сумку. Офицер улыбнулся.

— Не обращай на него внимания, парень. Он просто обалдел от того, с какой горячностью ты вступился за своего командира. В этих краях подобные чувства столь же редки, как яйца ржанки [73]. — Он улыбнулся еще раз. — А Бургойн — умнейший малый и отличный товарищ. Мы вместе учились. Я хорошо знаю его.

— В Вестминстер-скул, сэр? И я там учился.

— В самом деле?

— Боже, еще один из того же гнезда, — пробормотал Тауншенд.

Проигнорировав его замечание, офицер шагнул к Джеку.

— Вы доставили нам какие-то письма?

— Да, сэр. Но король приказал мне передать их генералу Вулфу. Это вы?

— Нет. Я генерал Монктон. Это генерал Меррей, — лысый худой офицер вяло взмахнул полным стаканом, — и генерал Тауншенд.

Джек в ответ хотел тоже представиться, но тут Тауншенд издал восторженный вопль.

— Нашел! — закричал он, с треском припечатывая к столу листок бумаги. На нем очень тощий английский солдат в драной форме опирался на корявый мушкет. В исходящем из его рта облаке было что-то написано, но слишком мелко, чтобы Джек мог вникнуть в текст.

— Вот, мальчишка! Это наш Александр! [74] — вскричал Тауншенд. — Теперь ты сумеешь узнать его, а?! Несомненно, сумеешь!

Шарж был очень язвительным, даже жестоким. Ошеломленный Джек не знал, что сказать. Его учили, что армия строится на уважении к командирам, а тут…

— А я могу ли взглянуть?

Все обернулись. Возле входа в палатку стоял человек. Джек и вправду узнал его. Это был Джеймс Вулф, командующий войсками его величества в Квебеке.

Простояв так какое-то время и внимательно оглядев всех по очереди, командующий переступил порог и подошел к столу. Уперев в столешницу обе руки, он стал рассматривать карикатуру в молчании, которое не казалось неловким, похоже, ему одному. Однако пауза, в свою очередь, дала Джеку возможность как следует рассмотреть его и сопоставить увиденное с тем, что он ранее о нем слышал. А слышал он многое, ибо о генерале Вулфе говорили везде. В школе, дома, в полку, где, впрочем, Джек пробыл очень недолго. В памяти его всплыли слова Бургойна: «Присмотрись к Вулфу, парень. Он прирожденный военный. Правда, резковат с подчиненными, но это лишь помогает ему».

Это мнение совпадало с отцовским, который как-то, когда тридцатитрехлетнего генерала сделали главнокомандующим английскими войсками на североамериканском континенте, сказал: «Я немного знаком с ним. Мы пару раз сражались бок о бок. Он малость того. — Сэр Джеймс выразительно покрутил пальцем возле виска. — Но знаешь, что ответил король тем, кто протестовал против его назначения? „Бешеный, говорите? Тогда, я надеюсь, он покусает кое-кого из моих генералов я заразит своим сумасшествием их"“.

Джек отметил, что человек, изучавший собственную карикатуру, весьма на нее походил. Маленькие глаза, длинный острый нос, узкий, но раздвоенный внизу подбородок и длинный светлый крысиный хвостик, торчавший из-под простого солдатского головного убора. Единственным, чего карандаш не смог передать, были два лихорадочно-красных пятна, пылавших на бледных и выдающихся вперед скулах.

«Этот человек вовсе не сумасшедший, — подумал Джек. — Он просто болен. И ему с виду скорее за пятьдесят, чем за тридцать».

Наконец Вулф выпрямился.

— Не лучшая из твоих работ, Тауншенд.

Тот спрятал глаза.

— Это просто шутка, сэр… вы понимаете… чтобы развеять скуку.

— Скуку? Что ж, прошу прощения за то, что заставил скучать тебя, Джордж. — Вулф говорил ровно и монотонно. — Но мне кажется, я нашел способ предоставить тебе возможность поработать не карандашом, а палашом. Надеюсь, второй будет столь же остер, что и первый?

При этих словах генералы насторожились, и Монктон, кашлянув, решился спросить.

— Сэр, полагаю, вы имеете в виду те операции, планы которых мы вам представили три дня назад? Благоразумные и осторожные, как вы их назвали?

Слабая улыбка тронула бесцветные губы.

— Благоразумие и осторожность. Верно ли, что на могилах героев чаще всего высекают именно эти слова?

— Сэр, мы…

— Эти планы отличным образом привели бы нас к поражению, а короля — к потере колоний. Сегодня с утра, джентльмены, я предпринял вылазку вверх по реке. И выработал другой план. Совсем не благоразумный. И уж точно не осторожный.

Тауншенд отчетливо пробормотал:

— Боже нас сохрани!

У Меррея отвисла челюсть.

— Н… но, боже, что вы творите, Вулф? Мы же все согласовали и все учли.

— Как оказалось, не все.

— Тогда объясни, что у тебя на уме! — Побагровев, Тауншенд встал. — Поделись с нами, гений!

Никак не отреагировав на явную грубость, командующий повернулся к оцепеневшему от изумления Джеку.

— Будьте любезны, представьтесь! — бросил отрывисто он.

— Я… Дж… Джек… ах, нет, корнет Абсолют, сэр… командующий! Шестнадцатый драгунский полк. Прибыл с посланиями его величества. И… и с другими. — С губ королевского порученца совсем неожиданно сорвался судорожный смешок.