Станислав Пономарев - Быль о полях бранных

— Пиняс прав, — подтвердил Осман, — Осляб-бей с батырами ушел за реку. Но он остановился на виду всего войска коназа Ивана. Холм обрывистый занял. У каждого батыра из Мушкафа самострел есть. Очень далеко бьет — на две тысячи шагов!

— Да? — Араб-Шах подумал мгновение. — Значит, Осляб-бей не подпустит к себе и десять тысяч воинов, пока у него стрелы есть.

— Не подпустит, — согласился Осман. — И стрел у него очень много. Сто возов. Верно говорю, сам видел. Вот если бы урусов выманить с холма...

— Да надо бы. Но это потом. Ты, Сагадей-нойон, все же напади на батыров Осляб-бея и не давай ему прийти на помощь коназу Ивану.

— Я сделаю это! — твердо пообещал начальник тумена и умчался исполнять приказание.

Прискакал гонец от Кудеяр-бея.

— Путь за реку открыт! — прокричал он еще издали. — Все урусские дозоры вырезаны!

— Это хорошо. Батыры Дешт-и Кыпчака! — воззвал Араб-Шах. — Вперед!

Тысячники повторили призыв своего властелина, и неисчислимая масса конницы двинулась к реке...

Эх, если б руссы не были столь беспечны! Разве бы допустили они в защищенную пойму хоть одного татарского воина? Все тысячи Араб-Шаха потонули бы в быстрой воде. Но...

С пяти сторон ударили ордынцы по русскому боевому стану. Руссы сначала не поняли, что произошло. А когда поняли, то ничего не успели предпринять. Едва десятая часть всего воинства нижегородского, суздальского и ярославского успела схватиться за оружие. Их без труда побили стрелами. Кольчуги, щиты, мечи беспечных ратников лежали неразобранными в обозе или где попало. А копья и сулицы многих даже не были насажены на древки...

Визг татар и хриплая ругань атакуемых полубезоружных людей, Грохот многих тысяч копыт и звон бранной стали слились в единый могучий гул. Араб-Шах-Муззафар наблюдал за избиением руссов с вершины небольшого холма.

Хан был одет во все темное, сидел на вороном коне и был поразительно похож на черного ворона.

— Пусть пленных больше берут! — распорядился властелин. — Пусть рубят только тех, кто сопротивляется!

Гонцы с этим приказом ринулись очертя голову в гущу сражения.

— Э-э, это ведь шатер коназа Ивана и его советника... как его?

— Коназа Симеона, — подсказал Пиняс.

— Вот именно. Тулуг-бей, возьми тысячу батыров и захвати обоих. — Хан указал рукой в центр русского боевого стана, куда татары еще не успели пробиться.

Огромный тысячник прорычал обязательное о послушании и повиновении, поднял над головой обнаженный меч и повел свой отряд в битву...

Ордынцы безраздельно властвовали на поле боя. Теперь уже редко сверкала сталь отточенных сабель, больше арканы гуляли. Только кое-где возникали островки сопротивления и тотчас вокруг них образовывались кольца из всадников — тут и мечи взблескивали, и стрелы густо стелились. По сути, рукопашных схваток не было: к чему кочевнику без особой нужды свою грудь подставлять под удар копья или тяжелого топора?

Араб-Шах перевел взгляд на княжеский шатер. Там уже возникла свалка. Тулуг-бею не удалось сразу пробиться к ставке главного русского воеводы. Сотни три богатырей в тяжелой броне, построившись, сдержали первый натиск ордынской конницы. Иван был уже на коне, и сталь кольчуги искрила на нем, и меч блестел в поднятой руке. Симеон Суздальский был рядом. На конях была их личная охрана: успели очухаться от хмеля, как смерть в очи глянула. Князья пытались организовать сопротивление, но со всех сторон к ним стекались только татары, их кони, стрелы и кривые сабли. И Иван, бросив всех на произвол врага, поскакал к реке.

— Догнать и схватить! — взвизгнул Араб-Шах. — Марулла-джагун, вперед!

И еще две сотни отборных всадников ринулись на помощь тысячам ордынцев.

Казалось чудом, что столь огромная масса стремительных кочевых воинов так и не смогла совладать всего-то с горсткой богатырей, руководимых старым Симеоном Суздальским, оставшимся прикрывать бегство своего подопечного. Старик понимал: если погибнет княжич Иван, властитель Нижегородско-Суздальской земли казнит его обязательно. Умело обороняясь, воины Симеона стали медленно отходить к берегу...

Хану не было видно, что творится у реки: обзор закрывали несколько березок. Араб-Шах послал нукеров срубить их. Когда деревца рухнули, военачальник понял, в чем дело. За рекой, на обрыве, ровной стеной утвердилась длинная череда воинов в островерхих шлемах. И весь берег на этой стороне был усыпан трупами людей и лошадей.

«Осляб-бей из самострелов бьет, — сразу понял Араб-Шах. — Уйдет коназ Иван. Ох, уйдет!»

А Иван скакал именно в ту сторону, под защиту московского полка. Погони за ним не было, ибо все живое, что попадало в зону поражения железных арбалетных болтов, мгновенно слетало наземь.

— Что там Сагадей-нойон делает? — скрипнул зубами хан. — Куварза! Скачи к нойону и передай, что я недоволен им!

Новый гонец умчался сломя голову.

Властелин битвы опять стал смотреть на сопротивляющийся русский отряд. Богатыри со старым князем во главе еще некоторое время махали мечами, потом они потонули в массе татар...

А Иван и несколько сопровождавших его воинов исчезли где-то у воды.

— Уш-шел! — Хан стукнул кулаком по седельной луке.

Вороной жеребец его вздрогнул и шагнул вперед.

— С-стой, помело шайтана! — выругался полководец, стараясь угадать, в каком месте на противоположном берегу покажется главный русский воевода.

А тот все не появлялся, и на откосе уже показались татарские всадники. Первых наездников ратники Родиона Осляби буквально смели тяжелыми стрелами в реку. Другие отхлынули назад, соскочили с коней и, укрывшись за береговой кромкой, стали отвечать на стрельбу.

Но легкие ордынские стрелы не долетали до московской рати.

И все же, если бы теперь княжич Иван выбрался на противоположный берег, он неминуемо попал бы в руки Сагадей-нойона. Но бесшабашный и легкомысленный русский военачальник так и не появился нигде.

— О Муззафар! — возник перед ханом молодой воин, еще недавно встречавший Пиня-са. — Слава тебе, о Поражающий! Все урусы или в плен взяты, или порублены! Старый коназ, его железные батыры и много урусских беев убиты! Ты поистине велик и неодолим!

Араб-Шах весело осклабился, спросил:

— Как зовут тебя?

— Сармак-батыр. Я командую сотней в тумене Кудеяр-бея.

— Это хорошо. Теперь ты, Сармак-джагун, будешь командовать сотней нукеров в моей охранной тысяче.

Воин грохнулся с коня и пал на колени, безмолвно благодаря победоносного хана за возвышение.

— Встань! Скачи вон туда! — Араб-Шах указал на место, где исчез княжич Иван. — Посмотри, есть ли там кто-нибудь из урусов живой или мертвый.