Волхв - Сергей Геннадьевич Мильшин

Горий соскочил с лежанки.

Глава 12

Закончив колдовать с раненым, ведун тяжело поднялся. Придерживая рукой поясницу, потянул дверь на улицу. Со двора пахнуло разогретой древесной корой и собачьей шерстью. За стариком шмыгнул Горий. Братья, терпеливо ожидавшие на ступеньках, легко подскочили навстречу.

– Ну что, Светлый, жить будет? – Давило спросил за всех.

Окинув тревожным взглядом потемневшее небо, ведун опустил голову:

– Жить будет. Только крови много потерял. До осьмицы проваляется.

– Ну раз дал ему Перун отваги смерти не страшиться, пусть живёт. Вот только что же с ним, после того как выздоровеет, делать? Он же нас сдаст всех. Скажи, Светлый? – Давило заложил ладони за кожаный пояс.

Братья тревожно переглянулись. И даже Гор, принимая их беспокойство, обошёл ведуна вокруг, чтобы увидеть выражение старика. Ни одна складка не дрогнула на гладком, словно у сорокалетнего, лице Белогоста. Показалось, он не слышал Давилу, в этот момент мысленно бродя где-то далеко в небесных чертогах. Погладив ноющую поясницу ладонью, ведун всмотрелся в сумеречную даль за деревьями:

– То так, друзья. И я беспокоюсь. Но скажите мне, разве не правильно я сделал, когда помог мужественному и отважному воину, пусть и врагу? Разве не сделал бы также любой из вас?

Миловы опустили глаза. И только Давило выдержал твёрдый взгляд ведуна.

– Правильно говоришь, верно, но и вопрос справедливый, согласись. Так что ты нам ответишь, Светлый?

– А отвечу я так, – выпрямившись, Белогост положил руку на перила. – Не я, сама Макошь решила, что жить ему. А что дальше будет, то не в моей власти и не в вашей. Его судьбу Боги определили, им решать и далее. Что суждено, то и будет. Но не о том вы, братья, говорите сейчас. О другом надо думать – о том, что завтра нас ждёт.

– А что завтра? – не понял Олбран. – Ещё кого в гости принесёт, что ли?

– Угадал, – ведун шагнул к краю крыльца. – Может, не завтра, но дня через два-три точно пожалуют гости незваные.

– Кто такие?

– Думаю, княжеские дружинники, да и гораки или же варяги с ними.

– Видать, не с пирогами прибудут, – хмыкнул Давило, – а с мечами да топорами.

Опустившись на пару ступенек ниже, ведун, прислушиваясь к боли в поянице, осторожно присел. Братья тоже расслабились. Стройные и пока безбородые Заруба и Ратогор опустились на корточки, Олбран и Велитарх привалились к перилам по краям. Давило, сделав пару шагов вдоль крыльца, вернулся на прежнее место. Гор остался стоять на месте, подперев спиной бревно навеса.

– Такое дело, братья. Придут они, наверняка. Не через два дня, так через осьмицу. Суть от того не меняется, – он обвел внимательными глазами прислушивающихся к нему Миловых. – Думаю, вам надо уходить, негоже голову свою за других подставлять. Тем более боя нам того не выиграть, даже если и вдвое больше нас станет. Так и не станет же, – он горько качнул головой.

Братья возмущенно завертели головами, гул голосов разлетелся по округе. Олбран, придерживая развевающуюся на ветру бороду, недобро покосился на ведуна:

– Что-то не то ты говоришь, старый.

– Оскорбить нас хочешь? – поддержал брата Давило. – Хоть ты и волхв знатный, а за такие слова не посмотрю и на возраст почтенный, взгрею.

Ведун тихо улыбнулся:

– Благодарю за хорошие слова. Именно их я от вас и ждал. Ну а раз так, – он осторожно поднялся, – то завтра с утра начнём собираться. Уходим. Хутора не удержать. А без смысла погибнуть – не велика честь. Тем более что защищать здесь нечего. Одни брёвна остались. Души уже лет двадцать на хуторе нет – выжгли её вороги, вместе с людьми выжгли. Я ещё кое-как жилой дух поддерживал. Но, видать, пора пришла. Без жителей ему не возродиться. А я к этому дню давно готовился, ждал его. Уже лет десять назад начал строить запасной хуторок. Он хоть и поменьше будет, но жить можно, да и к капищу от него ближе. Оградил его заклятьем. Так что там ни один человек не бывал и не побывает, только такой же сильный чародей, как я. Там всё готово к переселению. Жаль, конечно, эту избу покидать, ну да ничего не поделаешь. С вашей помощью всё хозяйство мы за день перенесём. За последующие дни и следов наших в траве не останется. Пусть ищут. Ну как, поможете, братья?

Дружное «да» разорвало тишину навалившегося вечера.

– Добре, а теперь давайте оставшиеся трое в баню. Мы-то уже помылись.

– А я, пожалуй, и ещё разок схожу, – скинув перевязь через голову, Давило опустил меч на крыльцо, – Ратигор, присмотри. Больно, деда, у тебя парок знатный. Тем паче после боя.

Ведун поднялся спозаранку. И только вышел из дома, тихо прикрыв за собой дверь, как на лавке сел Давило, протирая заспанные глаза. Братья почивали на полу в дальней от двери горнице, но как по команде все открыли глаза следом. За окном сквозь поредевшие тучи проглядывало скромное солнышко, а на деревянных полах уже серебрился утренний отсвет, словно окно притягивало и усиливало даже самый слабый луч.

Братья зашебуршились, заскрипели доски пола под тяжёлыми шагами. Разлепил глаза и Гор, спавший за спиной деда. Несмеян его и разбудил, заворчав на молодого Ратигора, пытавшегося попасть ногой в штанину. Малость промазав, он покачнулся и чуть не свалился на старика.

Гор подскочил с лежанки как ужаленный: сегодня же переезжать будем! Последние дни, с тех пор как парень прибыл к волхву в ученики, почти всё время что-нибудь происходило. После довольно однообразной жизни в селе дни на хуторе у Белогоста показались подростку насыщенными и жутко интересными. Тут и битвы чуть ли не каждый день, и первый взятый им медведь, и капище Белбога, о котором он только слышал, и враги настоящие. Любой мальчишка из Коломен, если рассказать ему, обзавидуется. «А первым делом расскажу Родиславу, – решил парень. – Он самый понимающий и друг хороший. Будущий сапожник. Хоть и живет у нас наездами».

Наскоро одевшись, Гор выскочил из дома. Братья Миловы уже разбрелись между строений. Кто до ветру, кто плескался у летнего умывальника, висевшего на стенке сарая. Ратигор поднимался по туманному взгорку от ручья с двумя вёдрами воды. Опять навалился облаком туманище, да такой густой, что в двух саженях не узнаешь, кто идёт. Больше для вида брызнув на лицо, Гор чуть ли не вприпрыжку рванул домой – нужно было помочь деду выйти на улицу. Раны после чудодейственных мазей ведуна заживали быстро, и старик уже грозился, что сам справится, но внук переживал: