Волхв - Сергей Геннадьевич Мильшин

сверху наискось. Варяг неуловимо двинул телом, и голомля просвистела мимо. Давило, завернув «восьмёрку», вернул острие вверх и повторил попытку с другой стороны. И снова промахнулся. Пленник оказался завидным бойцом. Он успел увернуться от смертельного удара и, чуть дёрнув топором, обухом удлинил амплитуду движения меча. Тяжёлый клинок усвистел ниже намеченного, и Давило, на миг потеряв точку опоры, покачнулся. Было бы в здоровой руке варяга столько силы, как в прежнее время, не сносить бы старшему Милову головы, но наёмник оставил на траве за хутором слишком много крови, а вместе с нею и сноровку. Топор промелькнул в двух дюймах от шеи неосторожно расслабившегося Давилы. Братья охнули, а двое даже непроизвольно дёрнулись, намереваясь помочь старшому. Напрасно. Ко второму маху топора русич успел вернуть тело в боевое положение. От острой кромки он увернулся уже без напряжения. А едва топор опустился вниз, сам бросился в атаку, с такой силой рубанув поднимающееся топорище, что меч даже не почувствовал сопротивления, а топор на укороченном древке, кувыркаясь, полетел через крышу дома. Варяг замер, растерянно глянув на кусок палки в своих руках, а в следующий миг обломок топорища устремился к груди противника. Но русича перед ним не было. Давило стремительный, как медведь в броске, на одной ноге крутанулся около противника. И уже заходил к нему за спину, подтягивая меч к подбородку врага. Не ожидавший от неловкого на первый взгляд мужика такой прыти, пленник застыл на секунду, и этого хватило, чтобы проиграть схватку. Варягу оставалась доля мига до появления у ворот в мир нави, у которых стоит стражем Велес, но Давило не сразу дёрнул мечом. Желая насладиться победой и высказать врагу всё, что о нём думает, русич промедлил. Это и спасло пленника.

– Стоп, стоп, – ведун поднял руку. – Остановитесь воины.

Милов с лёгкой досадой повернулся, а варяг и с прижатым к шее мечом скосил весело блеснувшие глаза. В этот момент он желал смерти, как избавленья от позора поражения.

– Опусти меч, Давило, – волхв, не глядя на победителя, приблизился вплотную к побеждённому бойцу.

Неохотно и неловко, одной рукой, но со стуком воин вкинул оружие в ножны.

– Чаво не дал закончить? – старшой ворчливо покосился на ведуна.

Братья, разочарованные исходом поединка, дружно выдохнули и расслабились.

Варяг, обессиленно опустив руку, выронил обломок древка. Освободившейся рукой ухватившись за больное плечо, повалился на колено, морщась. Волхв подхватил воина под руку:

– Помогите мне.

Двое младших братьев и Горий кинулись к нему. Вместе они удержали теряющего сознание бойца на ногах.

– Куда его? – Олбран поднял голову.

Ведун отстранился, помощников хватало и без него:

– В дом. Попробую вернуть его к жизни.

Возражений не последовало. Русичи уважали мужество и призренье к смерти, от кого бы оно ни исходило. Случалось, что заклятым врагам, показавшим примерную отвагу и благородство перед неминуемой гибелью, не указывали путь по лунной тропке к Маре, как другим пленникам, а оставляли жизнь, селя в своих городах и селах. Воины, не чувствующие себя врагами и пленниками, быстро осваивались среди русичей. А со временем, взяв в жёны местных девушек, получали полные права гражданина или селянина. С этого момента воин мог вернуться на родину. Бывало и возвращались, зачастую уже с семьёй.

Дружно приподняв варяга за руки и за ноги, внесли в распахнутую дверь. Давило сам придержал створку. Остальные братья, пропустив ведуна, вошли следом. В горнице опять стало тесно.

– На ложе его, – Белогост указал перстом на свободную лавку у окна, покрытую лоскутным одеялом. – Мягче опускайте, не дрова, воина несёте.

Удвоив осторожность, братья бережно опустили окончательно потерявшего сознание пленника. Дед Несмеян, после лечебных усилий ведуна почувствовавший себя лучше, недоумённо поднял голову из другого угла.

– А теперь все на улицу. Гор, запали свечку на божнице и согрей воды в печке. Разожги её, она ещё теплая. На улицу все, – повторил он громче, видя, что никто из Миловых не торопится покинуть дом.

Братья, толкаясь, высыпали на крыльцо.

Пока ведун колдовал около варяга, Горий ловко щёлкнул кресалом у свечки, за которой одобрительно поглядывал на происходящее маленький болван Белбога. Льняная нить загорелась с первого раза. Идол закачался в отсветах огня – в комнате уже поселился сумрак. Парень запихал в топку тонкие поленья. Настругав щепы, подсунув её под дрова, и остроносый огонёк зацепился за сухостой. Скрипнула открывающаяся заслонка, и вскоре топка весело загудела. Пока разгоралось, подхватив деревянные вёдра, потворник убежал к ручью. На обратном пути его обступили Миловы. Слегка задрав нос – не смог себе отказать – важно отвечал, мол, ведун лечит и помощи не требуется.

– Некогда мне, Белогост ожидает, – после третьего вопроса парень решил, что пора и честь знать. Миловы уважительно расступились. На цыпочках проникнув в гоницу, Гор поставил котелок с водой в печь. И только после этого тихонько отошёл в уголок, где задумчиво наблюдал за суетой Несмеян.

– Кто это? – дед с трудом приподнял голову.

– Варяг, вместе с гораками приходил, – Гор плюхнулся на лежанку рядом. – Ох, дед, тут такое было! Напали они на нас. Только не ждали, что у нас тут подкрепление. Братья Миловы из Ураевки, что по другую сторону хребта, вовремя пожаловали, волхва на праздник Купалы приглашать. Нескольких, которых они подстрелили, похоронили уже, а двое с самым главным смылись. А этот, раненый, остался, они его бросили, представляешь?

В этот момент глухо охнул, не приходя в сознание, варяг – ведун с усилием выдернул стрелу.

– Ничего страшного, – определил Белогост. – Жить будет. Если не помрёт. – Обломок улетел к порогу.

Горий наклонился над дедом:

– А потом этот варяг бросил вызов Давиле – старшему брату Миловых, здоровому, как косолапый, – и тот принял. Завязал себе руку и одной рукой бился, как и раненый. Этот разбойник хорошо дрался. Один раз чуть Давилу в ирий не отправил, да сплоховал малёхо. А вот Милов своего не упустил – перерубил ему мечом топор и прямо к горлу острие подставил. Не вмешайся Белогост, конец пришёл бы варягу. И вот теперь он его лечит.

Старик качнул головой:

– Сколько всего пропустил с этой болезнью. Целую битву с ворогом.

– Ничего, – снисходительно улыбнулся внук. – Нам с тобой войны хватит. Те, которые сбежали, наверняка подмогу приведут. Так что посражаемся.

Несмеян закашлялся:

– Нашёл чему радоваться. Они ведь такую силу припрут, что мы с ней вряд ли совладаем. Поди, дружинники княжеские будут. А те воины сильные. Не чета каким-то варягам.

– Эти варяги тоже сильные бойцы, видел бы ты…

– Гор, – ведун склонился над плечом варяга, накладывая какую-то смесь, – вода согрелась,