Ольга Крючкова - Небесный Сион

Рассказ Кемаля привёл Эль-Кефа в неподдельное волнение. Ибо он прекрасно знал, что триста лет назад Иерусалим ещё принадлежал крестоносцам…

– Скажи, Кемаль, у Белых ангелов светлые кожа и волосы?

Эфиоп улыбнулся.

– О да, господин Эль-Кеф… И голубые глаза. Словом, они похожи на ангелов…

– Я намериваюсь отправиться в путешествие по Эфиопии. Ты будешь сопровождать меня?

Эфиоп лукаво усмехнулся. Купец же поспешил заверить:

– Я щедро награжу тебя, Кемаль, за хлопоты…

– Когда отправляемся в путь, господин? – подобострастно поинтересовался эфиоп.

– Чем быстрее, тем лучше. – Ответил купец.

Глава 10

Через две недели купец Исим Эль-Кеф в сопровождении небольшого вооружённого отряда и Кемаля погрузились на галеру, дабы отправиться вверх по течению Нила, намереваясь достичь Омдурмана, стоявшего на слиянии Голубого и Белого Нила.

Свои воды Голубой Нил брал из озера Тана, того самого, где вот уже на протяжении столетий жили фалаши, происходившие от сыновей знатных иудеев, сопровождавших царевича Менелиха из Иерусалима в эфиопский город Гондэр, столицу царицы Балкис.

Но, увы, по словам Кемаля, река была практически не судоходной. Это опечалило Исима, ибо путешественники будут вынуждены оставить галеру в небольшом селении Сеннар, что располагался в среднем течении Голубого Нила, и проделать дальнейший путь верхом на верблюдах.

Исим, хоть и прожил в Египте немало лет, так и не смог привыкнуть к этим необычным животным, отнюдь не напоминавшим кастильских лошадей. Купец с ужасом представил, что ему придётся часть пути провести между двух верблюжьих горбов. Но жажда познания была слишком велика, дабы из-за предстоящего неудобства отказаться от постижения тайны «Славы Царей».

И вот купеческая галера миновала Омдурман, жара усилилась, несмотря на то, что стояла середина осени; ветер же постоянно приносил красный раскалённый песок из Аравийской пустыни.

Кемаль, привычный к подобным путешествиям, не испытывал ни малейшего неудобства. Его не смущали ни палящее солнце, ни песчаные ветры, от которых палуба галеры приобретала красноватый оттенок.

Исим же, как человек, родившийся в Валенсии, на берегу моря, тяжело, но мужественно переносил путешествие. Невольно ему вспомнились: таверна, свежий морской бриз, обдувающий лицо; прелестные юные кастилианки, не скрывающие своих естественных прелестей, мечты детства о том, что когда-нибудь он станет капитаном корабля…

Теперь в его распоряжении три галеры, но, увы, ему вовсе не хочется уходить в море, оставив жену и ребёнка. При мысли о жене, он отчего-то испытал смешанные чувства. Конечно, Исим любил её, но… Покорность мусульманок не доставляла ему радости. В Валенсии он успел познать иных женщин: сильных, страстных, безумно предающихся любовным наслаждениям.

Жизнь в Александрии сильно изменила Исима, он стал постепенно забывать, что некогда носил другое имя – Игнацио Агирэс. И это вызвало в сердце молодого купца страх… И совсем недавно, когда прибывший из Кастилии валломброзанец, искал с ним встречи, Исим ощутил острое желание уехать из Александрии, дабы не видится с посланником Марко де Пуэстро.

Почему? Возможно, он всё менее ощущал себя христианином и не хотел помогать де Пуэстро в достижении его целей. Исим много размышлял о святой церкви, инквизиции, ордене Валломброза, о монахах, ведущих сытую беззаботную жизнь. И всё это казалось ему таким далёким, оставшимся в другой, прошлой жизни, к которой он никогда не вернётся.

Исим приказал оставить галеру и её команду в небольшом эфиопском селении, что в среднем течении Голубого Нила. Предприимчивый Кемаль на редкость быстро договорился с местными жителями и за умеренную плату нанял нескольких верблюдов, заплатив весьма скромную сумму в десять бырров[54].

Верблюды оказались послушными. Исим без труда расположился между горбами одного из них, когда животное, повинуясь умелым приказаниям Кемаля, опустилось на колени.

Кемаль и двое воинов из отряда Исима также взгромоздились на верблюдов.

Небольшой караван из четырёх верблюдов покинул крошечное селение и отправился вверх по течению реки, намереваясь достичь Бахр-Дара, расположенного в том самом месте, где Голубой Нил берёт начало в озере Тана, а затем отправится в Гондэр, что расположен несколько севернее.

К вечеру Исим в полном изнеможении спустился с верблюда, дабы передохнуть в постоялом дворе, построенном из здешнего камня. К своему вящему удивлению купец нашёл пристанище весьма комфортным, ибо здесь было всё необходимое для торговцев, идущих с караванами в Аксум или Роху.

Гостей встретил хозяин, темнокожий пожилой эфиоп в ярком одеянии, предложивший им сытный ужин и ночлег, а если те захотят, то и свою дочь.

Исим с удовольствием отведал бег-вот, густое блюдо из тушёного мяса с овощами, перцем и травами. Запив острое блюдо изрядным количеством воды, Исим буквально упал на предложенный хозяином тюфяк и заснул.

Путешественники пробудились, едва забрезжил рассвет, и снова отправились в путь. Приноровившись к столь необычной верховой езде за первый день перехода, Исим чувствовал себя увереннее и стал более словоохотливым.

Его интересовало всё, что касалось эфиопских обычаев.

Кемаль, понимая интерес своего господина, охотно поведал ему, что у каждого эфиопа-христианина есть духовный отец. К нему обращаются за советом и дарят подарки, дабы задобрить. Если его подопечный совершил недостойный поступок, то духовный отец назначает меру наказания по своему усмотрению. Мужчина и женщина, решившие связать себя узами брака, венчаются в церкви, подобно католикам, правда, Кемаль не знал тонкостей католического венчания, ибо никогда воочию не присутствовал на этой церемонии. Но ему в силу своего занятия контрабандой, приходилось общаться не только с мусульманами, но и с католиками, в особенности из Неаполитанского королевства, а также с островов Сардинии и Сицилии. Поэтому он имел некоторое представление о католичестве.

С удивлением Исим узнал из рассказа Кемаля, что главной святыней эфиопов является Ковчег Завета, они даже поклоняются иконе, на которой изображён царь Менелих, а подле него – Ковчег. В каждой церкви на эфиопской земле хранится табот, подобие священного Ковчега.

В церквях Эфиопии не ставят свечей, крестятся по-другому, и даже танцуют во время службы. Хоть эфиопы и христиане, они не едят свинину и обрезают мальчиков подобно иудеям, одинаково почитают, как Ветхий, так и Новый Заветы, и одновременно соблюдают заповеди Моисея и Христа. Добропорядочный христианин-эфиоп женится на вдове брата и не появляется в церкви после любовных наслаждений.