Александр Лукин - "Тихая" Одесса

Великое дело случай в работе разведчика! Алексей, конечно, не мог поставить себе в заслугу то, что стал свидетелем сговора Галины и Цигалькова. Удача на сей раз сама приплыла в руки. Оставалось только не упустить ее…

Он осторожно выпростал голову из сена, убедился, что вокруг никого нет, и, спрыгнув на баштан, отряхнул с одежды сенную труху. Он выспался. Голова была ясная.

Обогнув деревню, задворками выбрался на деревенскую площадь, где теперь было пустынно и тихо. И тут повстречал Борового.

Предприимчивый дядько не терял времени даром. Он шел, сгибаясь под тяжестью мешка с зерном, на поясе у него болталась ощипанная гусиная тушка.

— Смотри, грыжу наживешь, — сказал ему Алексей. — Ты Галину, случаем, не видал?

— Ни, не бачив, — натужно выдавил Боровой.

— Иди готовь лошадей, скоро поедем.

Боровой поплелся дальше.

На траве в тени высокого Фенькиного плетня лежало несколько бандитов. Ворота были открыты. Возле нового сарая стояла телега, груженная какими-то мешками. Рябой чубатый Микола запячивал в оглобли пегую бельмастую кобылу. Пять верховых нерасседланных лошадей были привязаны к кормушке у колодца. Распатланная и, видимо, еще изрядно пьяная Фенька, спотыкаясь, брела к хлеву, тащила ведро с помоями.

Алексей прошел в хату.

В комнате, где происходила попойка, теперь были только Нечипоренко и Галина. Улыбающийся атаман в расстегнутом кителе, под которым виднелась чистая исподняя рубаха, тяжело громоздился за столом. Галина сидела напротив него и что-то говорила, теребя пальцами краешек косынки. Когда вошел Алексей, она замолчала и недовольно насупила брови.

— Где ты пропадал? — спросил Нечипоренко.

— Спал, — ответил Алексей, садясь к столу. — Поговорим, Степан Анисимович?

— Куда торопишься?

— В Одессу надо: ждем кой-кого из-за кордона. Хорошо бы в ночь выехать, я тогда на утренний поезд поспею.

— Поезд в Одессу уходит вечером, — заметила Галина.

— Все равно лучше в Тирасполе подождать. Да и ехать ночью безопасней, сами знаете.

— Ну, давай сейчас. Галиночка, вы погуляйте, надо с Седым переговорить. — Когда рядом не было его ближайших приспешников, Нечипоренко чисто говорил по-русски.

Галина встала, с независимым и обиженным выражением на красивом своем лице сказала Алексею.

— Я поеду с вами.

— А вам куда спешить? — удивился Нечипоренко. — Побыли бы еще. Или худо с нами? Мало ухаживаем?

— Больше чем достаточно!

Галина вышла. Нечипоренко засмеялся и подмигнул Алексею.

— Характерная девка, необъезженная! — не скрывая восхищения, сказал он. — Цигальков к ней и так и этак, а она ни в какую! Дворянка, голубая кровь… Ну, давай о деле. В Нерубайское я приеду. Через неделю удобно?

— Отчего ж, удобно…

В окно Алексей видел, как, выйдя из хаты, Галина в задумчивости постояла посреди двора и медленно направилась к куреню, возле которого рябой Микола кончал запрягать лошадь…

— Пароль есть у вас? — спросил Нечипоренко.

— Пароль сами назначьте, так лучше будет.

— Ага. Тогда пусть будет такой же, как у нас. Добре?

— Добре.

— Так и условимся. — Нечипоренко достал кисет, кончая разговор.

Но Алексею этого было недостаточно.

— Шаворский будет спрашивать, как у вас дела. Что передать?

— Скажи, что все в порядке, остальное, мол, при встрече.

— Маловато. Факты нужны.

— Ничего, поверит: он знает меня. Это все. За машинку спасибо, хотя толку от нее чуть.

— Все так все, — сказал Алексей. Настаивать он не мог.

— Что ты в окно уставился? — Нечипоренко, повернувшись, выглянул во двор.

Галина уже отошла от Миколы и разговаривала с появившейся из хлева Фенькой, Микола разбирал вожжи, собираясь ехать.

— Куда это он? — спросил Алексей.

— В Парканы, — ответил Нечипоренко и небрежно пояснил: — Кумовья у меня в Парканах, харчишки им подбрасываю.

— Ну, лады, — Алексей поднялся. — Что это у Бас? — указал он на зажигалку, которую атаман по-прежнему не выпускал из рук.

Нечипоренко поставил китайского болванчика на стол и полюбовался издали.

— Нравится? У большевистского комиссара добыл. Ворованная, должно быть. Ты погляди, как устроено! — Он взял зажигалку и несколько раз щелкнул пружиной, заставляя болванчика открывать рот и показывать огненный язычок. — Не иначе — заграничная. Умеют ведь делать из пустяка конфету!

— Занятно, — кивнул Алексей. — Может, продадите… на память?

— Э, нет, не могу. Я ее для одного дружка в Одессе приберег, вот поеду — свезу:

большой любитель таких штучек.

— Жаль. Тогда бывайте, увидимся в Нерубайском.

— Доброго пути…

— Как только увал, поросший желтой сурепкой, скрыл деревню с бандитами, Алексей велел Боровому остановиться.

— Надо перемолвиться парой слов, — сказал он Галине. — Ты, дядько, езжай помаленьку, мы немного пройдемся.

Галина взглянула на него и, не говоря ни слова, спрыгнула с фургона.

Алексей дал Боровому отъехать подальше и спросил без обиняков:

— Вы ничего не хотите передать со мной?

— Кому?

— Шаворскому, разумеется… Между прочим, я кое-что видел через окно, когда вы вышли из хаты.

Он, не отрываясь, следил за лицом Галины, но не приметил на нем ни малейшего признака смущения.

Напротив, она вздернула бровь и спросила с откровенной издевкой:

— И что же вы видели?

— Интересную вещь. Как вы подошли к этому рябому… Микола его, кажется, зовут? Как беседовали с ним. А после…

— Что же было после?

— А после он вам что-то передал. Какую-то бумагу… Или я ошибся? Может, меня глаза подвели?

Галина смерила его взглядом и проговорила с нарочитым удивлением:

— Подумать только, вы даже успели что-то заметить! Мне, признаться, казалось, что, кроме самогона, вас уже ничто не интересует. Какая досадная несправедливость с моей стороны, правда? Вы, оказывается, не забывали даже следить за мной! Вам кто-нибудь поручил или сами додумались? — Она презрительно опустила уголки губ.

— Никто мне не поручал, — хмуро сказал Алексей. — Вышло случайно. Но уж коли вышло, хотелось бы знать, что это значит?

— Вы так спешили уличить меня и чем-то, что сразу пустили в ход главный козырь, — будто не слыша его, продолжала Галина. — Вот уж напрасно! Я как раз собиралась все вам рассказать. Козыри вообще следует придерживать до поры до времени, а то они могут и не сыграть!

«Ишь, сатана, даже поучает!» — подумал Алексей, удивляясь про себя, с какой легкостью он из атакующего превратился в атакуемого.

— Ладно, препираться нам нечего! Хотели рассказать, так рассказывайте!