Беглая княжна Мышецкая - Владимир Иванович Буртовой

Старые друзья обнялись. Роман уже и шапку надел, встал на ноги, как с крайнего струга от стремнины Волги послышался покрик:

– Кто-то сюда в челне гонит! Да спешно, весла гнет дугою!

Сотни голов повернулись к юркому суденышку, которое под веслами и треугольным парусом довольно быстро шло к Тихим Водам. Когда челн приблизился, различили на нем стрельцов, подивились, откуда их нечистая сила принесла? Но потом разобрались – нарочные от сотника Ивашки Балаки! А за старшего у них Янка Сукин, пятидесятник, щербатый детина поболее сажени ростом!

– Где батько атаман Степан Тимофеевич? – издали загудел басовитым голосом Янка, вздымаясь в челне едва ли не на половину мачты ростом.

– Чево полошишь людей, ревун? – отозвались с ближнего к челну струга. – Аль дурная весть какая?

– Дурную весть я бы молчком, под шапкой тайно вез к атаману, дурни усатые! – хохотнул в ответ Янка Сукин. – А сию весть на всю Волгу горланить надобно! Чтоб все приречные воеводы от такой вести в возки прыгали и утекали к Москве!

– Ну, тогда правь в середку! Вона-а, с прапорцем на мачте атаманов струг!

Раскачивая челн, Янка прошел на нос и, едва ткнулись в борт струга, ухватился руками за верх, рывком поднялся на палубу. Бывшие здесь донские казаки ахнули от удивления.

– Ого, стрелец! Тебе бы кизылбашские корабли на абордаж брать! Вона как взлетел на палубу, и веревочной лестницы не понадобилось!

– Что же с собой не взяли, когда на море собирались! – отшутился Янка. – В другой раз не забудьте покликать. Где батька атаман? Добрые вести с нарочным в Усолье пришли!

– Иди следом, – позвал Сукина Лазарка Тимофеев, провел к каюте, дверь которой была открыта – атаман Разин через дверной проем видел и стрелецкого молодца, и казаков около него.

Приказал:

– Выволоките меня на свет Божий! Видите же, этот медведь в стрелецком кафтане локтями мне всю каюту может развалить по досточкам, вона как взбаламучен!

Улыбаясь в усы, бережно на руках казаки вынесли атамана и опустили на удобный топчан с высоким изголовьем – в Самаре сделали специально для него. Умостившись поудобнее с простреленной ногой, атаман Разин подозвал стрелецкого пятидесятника, спросил:

– Ну, молодец, какие и откуда вести пришли? Да не кричи громогласно, что тот Соловей-разбойник из сказки, у которого от покрику деревья в лесу падали, – снова улыбнулся атаман, словно оттягивая минуту получения хоть каких-то добрых вестей…

Янка Сукин осторожно опустился на палубу около топчана, чтобы атаману не задирать голову, ответил, сияя улыбкой на все широкое и бородатое лицо:

– Походный атаман Харитонов прислал нарочного казака из взятой им Пензы…

– Как? Из Пензы? – переспросил атаман Разин, боясь, что ослышался. – Повтори сызнова!

– Да, батька атаман! Из самой Пензы! И сообщает тебе атаман Харитонов, что его войском в дни седьмого, восьмого да девятого октября взяты у бояр города Верхний и Нижний Ломов, Инсар да сама Пенза! И на Пензе тамошнего воеводу Елисея Лачинова за его многие вины пензяки казнили, а все посадские и иные стрельцы притулились к атаману!

– Слава тебе, Господи! – Атаман Разин, просияв лицом, перекрестился, и казаки, бывшие тут же, последовали его примеру.

– И от Максимки Осипова примчал нарочный, еле жив, отлеживается теперь в Усолье…

– А там что за новости? – насторожился атаман Разин. – Неужто какая оплошка вышла у походного атамана?

– Попервой у Осипова не получилось взять каменный Макарьевский Желтоводский монастырь. Отбились тамошние людишки со стрельцами. Да твой есаул Янка Никитинский вдругорядь напал и захватил-таки! Пожитки окрестных поместных дворян, свезенные в монастырь, раздуванили, а монастырского ничего не тронули. Осипов сказывает, что из Нижнего Новгорода к нему во второй раз явились горожане с приглашением прийти – чернь город сдаст и бояр всех побьет! Осипов готовится идти к Нижнему всем войском!

– Слава! Слава! – громкое радостное величание прокатилось со струга на струг. Атаман Разин, сияя широко раскрытыми темно-карими глазами, обнял большую голову Янки Сукина, поцеловал, словно сына, в высокий лоб, засмеялся:

– Атаманскую чарку вина доброму вестнику! Живо! Ну вот, братцы казаки! А мы было хвосты под брюхо поджали от первой оплошки! Битый завсегда умнее небитого! Наши атаманы еще не так покажут себя, когда и мы в подмогу им из Усолья на Москву выступим с новым войском! Так что, браты-казаки, тот конфуз под Синбирском, что пал на нашу голову, еще не крах! Малость очухаемся и пойдем сызнова крушить боярскую силу, выводить из Москвы злоехидное племя! Гоже так, казаки!

– Гоже, батько! Так тому и быть!

– Погибель на голову нашим притеснителям! В куль да в воду всех Милославских да Борятинских!

Казаки ответили громкими криками, славя победное войско походных атаманов, да и своего батьку Степана Тимофеевича.

Окрыленные добрыми известиями, три струга походного атамана Романа Тимофеева с сотней самарских стрельцов Михаила Хомутова, с двумя пушками и двумя бочками пороха, взятыми в Самаре, пошли вниз к переволоке, чтобы укрепиться в Усолье – там собираться новому войску для новых походов.

Глава 3. Горькая разлука

1

Походный атаман Роман Тимофеев в тесной горнице бежавшего из Усолья земского старосты принимал вновь прибывающих к войску ратников. Уже три дня, как он с самарскими стрельцами Михаила Хомутова прибыл в Усолье, и всякий час караульные казаки ведут к нему одиночных, а то и по три – пять человек, которые на окрик казаков у дальних подступов отвечали, что идут к атаману Разину, полагая, что он и сам стоит здесь со своими донскими казаками. Приходили окрестные солевары с порченными солью руками и с белыми лицами от тяжкой работы, приходили бобыли, не сыскавшие из-за смутного времени обычной на Волге бурлацкой горькой доли, шли с Жигулей с «починок» мужики. Эти объясняли свой приход просто:

– Доведись боярским псам верх взять над атаманом Разиным, так и нашим «починкам» на свободных землях недолго быть без их тяжкой лапы – сыщут в потаенных уголках Жигулей и податями удушат. А то и того хуже – похолопят всех под свое ярмо!

– Ну, добро. Оружайтесь покудова чем можете, хотя бы и тяжким дубьем, а там, глядишь, и пищали да сабли вам добудем, – отправляя новоизбранных к сотнику Ивану Балаке для обучения, говорил им так в напутствие Роман Тимофеев.

Приходили и те, кто, бежав из-под Синбирска, укрывался по лесам или в крестьянских дворах, на гумнах или в омшаниках, подальше от пытливых глаз сотских да пятидесятских. Прослышав, что атаман Разин объявился в Усолье, тайком пробирались к нему.

Оська Путиловец привел с собой четыре