Джон Стэк - Корабль Рима

Выйдя из курии после получения известий о возвращении Сципиона, Дуилий знал, что нужно делать. Он уже давно усвоил урок о важности информации и поэтому поспешил в свой особняк, расположенный позади форума Холиториум. Войдя в дом, Дуилий сразу же послал за старшим слугой, Аппием, освобожденным рабом, который формально являлся управляющим городского дома консула, а в действительности возглавлял сеть агентов, внедренных в дома самых влиятельных членов сената. В числе соглядатаев были четыре человека из прислуги Сципиона, освобожденные рабы, проданные в качестве слуг, чтобы шпионить за самым серьезным соперником Дуилия. Младший консул целый час в нетерпении расхаживал по четырем галереям атриума, пока наконец не вернулся Аппий с долгожданными новостями. Молча выслушав сообщение, Дуилий поспешил в сенат.

Теперь, сидя в зале курии и слушая речь Сципиона, он был спокоен. Драгоценное время, выигранное благодаря шпионам, позволило ему подготовиться и составить план противодействия сопернику. Пока старший консул приближался к кульминации своей речи, сообщении об угрозе со стороны карфагенян, Дуилий краем глаза наблюдал за взволнованным Лонгусом, молодым сенатором, который должен помочь в осуществлении задуманного. Дуилию оставалось лишь надеяться, что молодой человек справится с поручением.

— Итак, мои дорогие коллеги сенаторы, — продолжал Сципион, — с волнением в сердце я сообщаю вам, что карфагеняне установили блокаду северного побережья Сицилии и полностью лишили снабжения наши доблестные легионы. Пунийцы поставили под угрозу всю нашу кампанию, и, если блокада не будет снята, мы потеряем сицилийскую армию, а враг получит возможность ударить в самое сердце Республики — сам Рим!

На мгновение в зале повисла тишина, сменившаяся нестройным хором голосов, — сенаторы выражали свои опасения и тревоги. Многие предрекали катастрофу и поражение. Последние слова Сципиона об угрозе Риму усилили страх и дурные предчувствия. Сципион медленно обводил взглядом зал, наблюдая за морем взволнованных лиц. Сам он не верил в близкую или даже отдаленную опасность для Рима, но знал, что многие сенаторы не служили в армии и не понимают, какую угрозу для войск представляет отсутствие снабжения. Поэтому старшему консулу требовалось сделать эту угрозу более понятной для богатых, самодовольных и оторванных от жизни членов сената. Отыскав взглядом Гая Дуилия, он с удивлением увидел, что тот тоже спокойно изучает зал; его лицо оставалось бесстрастным, словно Сципион говорил об урожае зерна в Кампанье. Восхитившись самообладанием соперника, старший консул уже собирался отвернуться, когда Дуилий посмотрел на него. Их взгляды встретились, и Сципиону показалось, что он увидел некий намек в глазах младшего консула. Сципион взял молоток и принялся стучать по кафедре, пока шум в зале постепенно не утих.

— Коллеги сенаторы, — вновь заговорил он. Теперь его голос звучал властно, а не примирительно, как раньше. — Коллеги сенаторы, Рим обязан ответить на угрозу. Мы должны разбить карфагенян и изгнать их из наших морей.

— Как? — послышался чей-то голос, и вопрос повторили еще несколько голосов.

— Построить собственный флот! — выкрикнул Сципион, повышая голос. — Направить всю мощь Республики на создание флота, который прорвет блокаду и уничтожит вражеские галеры. Разбить карфагенян, как мы разбивали всех, кто осмелился бросить вызов могуществу Рима. Поручить мне, вашему лидеру, Гнею Корнелию Сципиону, возглавить флот и повести его в бой во славу Республики!

Зал огласился радостными возгласами — сенаторы ухватились за надежду, поданную Сципионом. Толпа, которой руководили эмоции. Старший консул сначала напугал толпу сообщением о якобы непреодолимой угрозе со стороны карфагенян, а затем внезапно обрадовал, дав надежду на победу. Ликование длилось целых пять минут, и все это время Сципион неподвижно стоял за кафедрой. Лицо его было надменным, поза властной, излучающей силу и уверенность. Когда шум начал стихать, Сципион приготовился перейти к главному — заставить сенат единодушно проголосовать за предложенный план и назначить его командующим новым флотом. Он уже поднял молоток, чтобы окончательно успокоить толпу, но тут раздался голос, привлекший внимание всех присутствующих в зале.

— Коллеги сенаторы. — Голос Лонгуса слегка дрожал, но в зале тотчас воцарилась тишина. — Хвала мудрейшей богине Минерве, благословившей нас таким лидером, как Гней Корнелий Сципион.

Со всех концов зала послышались одобрительные возгласы, и Сципион благодарно кивнул, хотя на самом деле не испытывал никакой благодарности, а лихорадочно пытался понять, что кроется за речью Лонгуса, известного сторонника Дуилия. Молодой сенатор повысил голос, стараясь перекричать шум.

— Старший консул указал нам путь к победе над карфагенянами. Его ум, направляемый богиней, нашел решение, которое позволит спасти наши легионы и сам Рим. Он наш лидер и наша опора.

Лонгус вновь умолк, ожидая, пока смолкнут голоса одобрения. Молодой сенатор готовился произнести заученную речь, которую вручил ему Дуилий перед приходом Сципиона.

— Именно потому, что Гней Корнелий Сципион является нашим лидером, нашим величайшим сенатором, меня страшит опасность, которой он подвергнет себя, когда поведет флот в бой против неизвестных сил карфагенян. Без его руководства в сенате мы будем побеждены этим новым, сильным врагом. Поэтому, коллеги сенаторы, я предлагаю, чтобы старший консул руководил морской кампанией против пунийцев, но отсюда, из сената, средоточия власти Рима. Командование же флотом следует поручить младшему консулу Гаю Дуилию.

Финал выступления Лонгуса оказался неожиданным, и в зале курии воцарилась тишина. Затем сенаторы разом заговорили, обсуждая предложение Лонгуса. Сципион оторвал полный ярости взгляд от молодого сенатора и посмотрел на Дуилия, который так же невозмутимо сидел в центре нижнего яруса прямо напротив кафедры. Дуилий едва заметно кивнул Лонгусу и повернулся к Сципиону. Легкая улыбка тронула его губы — его просили выступить. Он медленно встал и обратился к взбудораженному залу.

— Я согласен с мнением сенатора и смиренно принимаю его предложение возглавить флот.

Дуилий снова сел, а от его краткого заявления дебаты вспыхнули с новой силой. Сципион постучал молотком по кафедре, пытаясь восстановить контроль над сенатом, но он уже понял, что неожиданное выступление Лонгуса украло у него победу. Старший консул вспомнил многозначительный взгляд Дуилия при известии о блокаде карфагенян и понял смысл того взгляда: дерзкое торжество. Его перехитрили, и осознание этого привело Сципиона ярость — он продолжал что есть сил стучать молотком по кафедре даже после того, как агрессивные удары заставили всех умолкнуть.